Если б не было тебя стр. 82
вдох, задержала дыхание, резко выдохнула и легкой походкой вошла.
– Добрый вечер, Роман Иванович!
Темноволосый мужчина, на вид примерно лет сорока, взглянул на будущую собеседницу из-под густых бровей и галантно поднялся с места.
– Здравствуйте, Маша! Ничего, что без отчества?
Она с улыбкой кивнула.
– И вы обращайтесь ко мне по имени. Так будет проще.
– Спасибо, – поблагодарила Маша.
Во всем его облике – аккуратной фигуре, лунных бровях, умном взгляде – было что-то восточное. Молчанова протянула для пожатия руку. Крепкая, приятная на ощупь ладонь Авдеева ответила на рукопожатие, едва уловимо сжав руку Маши. Маша кивнула на его приглашающий жест, в очередной раз отметив про
себя способность больших людей в любых обстоятельствах моментально становиться хозяевами положения, и послушно села. Роман Иванович опустился следом.
– Ну что же, начнем? – весело спросила она.
– Как скажете.
– Вот ваш микрофон. Наушники. Когда будете готовы, нажмите красную кнопку.
Она перемигнулась с ребятами за стеклом. Все было готово. Маша широко улыбнулась, лицо ее за доли секунды преобразилось – волнение и тревога исчезли без следа. Никаких посторонних мыслей, сомнений, только страстный интерес к собеседнику: во всей Вселенной сейчас существовал только один человек, и он сидел перед ней.
– Поехали?
– Да.
Подводка к программе. Короткое представление гостя и, наконец, старт. Маша не думала о записи, не помнила об эфире, она мечтала только об одном: добраться до сути, примеряя факты и ощущения на себя. Она наконец должна была понять, как ей дальше жить.
– Роман, скажите, в каком возрасте вы усыновили первого ребенка?
– Кажется, мне было лет тридцать пять, никогда не считал.
Зато Маша считала быстро: ему тогда было столько, сколько ей сейчас.
– И ничего такого ужасного в моей жизни не произошло, это был путь, который я сознательно выбрал. Не потому, что он хороший или плохой. Знаете, некоторые знакомые, журналисты во время беседы доверительно так сообщают: «Это тебе на том свете зачтется». Или в газетах пишут: «Это для того, чтобы налоги не платить». Ужас!
– Или «грехи замаливать»? – Маша сознательно подлила масла в огонь.
– Да, или так. – Роман даже бровью не повел. – Но мне нравится такая жизнь, и никакого секрета по поводу выбора своего пути я раскрыть не могу. По-моему, человек должен жить не только для себя, но, прежде всего, для других. Это есть во всех религиях, мне эта идея очень близка.
– Но почему именно сироты?
– В детских домах дети страдают, хотя ничего плохого не совершали. – Он говорил, а Молчанова понимала, что слышит собственные мысли. – Желание помочь возникает, по-моему, у всех. А вот вопрос бесполезности этого института приходит в голову не каждому. Я много общался в детских домах и с детьми, и с воспитателями. Никаких крайностей не видел, чтобы кто-то над детьми издевался, наоборот, к детям относятся с сочувствием и вниманием. Но сам институт неправильный – там ничего нельзя сделать. И поэтому в моей жизни помощь детским домам перешла в усыновление.
На мгновение в голове возник список вопросов, которые готовил Сашка, но Маша отмахнулась от него. Неважно, выпустят программу в эфир или нет – она не может упустить свой собственный шанс. Столько лет сомнений… Она должна наконец понять, подходит на роль приемной мамы или нет! Со всеми своими