Если влюбишься – молчи! стр. 29
у Гийки – два. Жаль, что трех глаз не бывает. Так что обойдется он и без киви, тем более что работы для него пока что нет. А дружку его, если потребует, придется заплатить. Что ж! Заплатим! Для такого дела не жалко.
С Семеновым еще предстоит разборка, но там дело тонкое… Там надо не кулаками… Это еще предстоит обдумать. Спешить ни к чему, иначе можно все испортить.
Вот Пивоваров – настоящая головная боль! Драться с ним Заяц не станет и будет прав – себе дороже. Ленчику известны такие приемчики, куда там Зайцу… Но не позволять же Пивоварову… Впрочем, и на него найдется управа. У каждого за душонкой есть что-нибудь такое… И это настоящее наслаждение – найти в человеке слабину и жать из него масло.
А клубнику, пожалуй, можно отдать матери. Скажет, что купил на сэкономленные карманные деньги. Она обрадуется. Целоваться полезет, а потом будет хвастаться отчиму, этому кретину в синих трениках и детской футболке. Конечно, где ему купить матери в октябре клубнику! Его жалкой инженерской зарплаты в лучшем случае на «чупа-чупс» хватит. И то без палочки.
Глава XI
«Следующий на очереди ты!»
– Это не твое дело, – монотонно бубнил Сохадзе на все вопросы Пивоварова.
За черными очками глаз Гии было не разглядеть, а смуглое лицо его кривилось так, будто у него болел зуб и уже довольно давно.
– Да ты что, Гийка, очнись! – Леня схватил его за куртку и потряс. – Эти сволочи с наших девчонок золото снимают! А какое оно у них, сам знаешь: подарки родителей да бабушек с дедушками!
– С кого снимают, те, я думаю, заслужили, – процедил Сохадзе, резко отбросив от себя руки Пивоварова.
– Я, конечно, знаю только, чем одна заслужила, но, честное слово, плата – абсолютно несоразмерна «преступлению».
– Да мне-то какое до всего этого дело?!
– Видать, Гийка, ты слишком легко отделался! Лицо – оно, конечно, заживет, я понимаю…
– Да что ты там понимаешь?! Откуда тебе знать, чем я заплатил… – Гия нервно сглотнул. – И чем продолжаю расплачиваться…
– Даже так? – брови Пивоварова подпрыгнули вверх.
– Представь себе!
– И ты согласен это терпеть? – Леня намеренно вложил в свои слова как можно больше презрения, чтобы сделать Гийке побольнее, нанести удар по его и без того уязвленному самолюбию.
– У меня нет выбора, – не среагировал на провокацию Сохадзе.
– Почему?
– Если ты знаешь, за что твоя дама сердца заплатила родительским золотом, то нечего и спрашивать!
– Ты хочешь сказать… тебя тоже на чем-то таком поймали, в чем ты никогда не захочешь признаться?
– Что-то вроде того…
– А это, случайно, не Эммины деньги?
– Нет, – Гия отвел глаза, что Пивоварову не понравилось.
– А вязались к тебе, как и к остальным, парни в черных куртках и масках? – продолжал наступать Леня.
Гия помолчал немного и выдавил из себя:
– Н-ну… допустим…
– И тоже через тряпку вещали?
– Что-что? – переспросил Сохадзе.
– Ну… через тряпку говорили?
– А-а-а… ну да… через шарф.
– И ты их, конечно, не узнал?
– Конечно, нет…
– Слушай, Гийка, как-то ты странно разговариваешь. Говоришь «нет», а мне кажется, что «да».
– А мне плевать на то, что тебе кажется. Я тебе лучше скажу про другое. Приготовься: следующий на очереди ты!
– На какой очереди? – Леня почувствовал, как по спине