Если влюбишься – молчи! стр. 31
Теперь уже Юлька отрицательно помотала головой, а потом спросила Оксану:
– Помнишь, ты рассказывала, как за Веретенниковым шли «плевки»? Илюху опять избили?
– Нет, – Оксана хотела продолжить, но Юлька печально перебила ее:
– Но это еще ничего не значит. Могут и попозже отлупить.
– Нет, девчонки. Тут как раз оказалось все в порядке. Я Кепу расспросила. Он даже скрывать не стал. Тут, милые мои, любовь! Звонарева в своей спортшколе – первая красавица. В нее чуть ли не все «плевки» влюблены. Кепа, кстати, тоже. А тут наш Илюха встрял. Конечно, Оленька дала ему зеленый свет. Еще бы: голубоглазый, высокий, самый крутой «плевок» ему по пояс будет. В общем, Веретенников действительно дрался с целой кучей «плевков», но из-за пламенной любви к Ольге Звонаревой.
Анжела расхохоталась:
– Представляю это зрелище! Илюха и «плевки» – просто Гулливер среди лилипутов!
– Но, между прочим, ему здорово от них досталось, как и настоящему Гулливеру.
– Значит, наши «чернокурточники» не «плевки»… – проговорила задумчиво Юлька.
– Это пока не доказано окончательно, – возразила Оксана.
Анжела промолчала, глядя в окно.
Оксана с Пивоваровым, гуляя по городу, забрели в парк. Оксана, отщипывая от купленного для дома батона, кормила несчастных уток, которые последнее время, прибившись к людям, по своей утиной глупости почему-то не улетали на юг. Стояла уже самая поздняя осень, ввиду чего вода у берега была покрыта тонким ледком. Выбираясь на берег, утки ломали его лапами, которые наверняка при этом мерзли, но улетать в теплые края не спешили.
– Лень, как ты думаешь, они все-таки улетят или так и погибнут под снегом? – спросила Оксана, перевесившись через перила мостика поближе к уткам.
Пивоваров не ответил. Оксана вернула тело в нормальное положение и спросила снова:
– Ты зимой видел здесь уток?
У Лени было такое отрешенное от птичьих проблем лицо, что Оксана возмутилась:
– Да ты меня не слушаешь! О чем ты все время думаешь?
Пивоваров виновато посмотрел на нее, но ничего не сказал.
– Не молчи! – обиженно выкрикнула Оксана. – Я не сдвинусь с этого места и буду жить среди уток до тех пор, пока ты не расскажешь мне, что с тобой случилось.
Леня помолчал немного, потом невесело усмехнулся и сказал:
– Ладно, скажу. Это наше общее дело. Но… честно говоря, я в нем совершенно запутался, – и он пересказал ей разговор с Сохадзе.
– И ты… – Оксана встревоженно посмотрела ему в глаза. – Ты теперь ждешь, когда придут по твою душу?
– Дело в том, что я уже дождался.
– Чего? – у Оксаны от страха за него перехватило дыхание.
– Письма.
Оксана охнула и выронила в воду ощипанный батон. Утки радостно
загомонили и всем выводком набросились на него. Они моментально растащили его на куски, а остатки выхватила у них из-под клювов огромная серо-черная ворона. Она уселась с куском размокшей уже булки на мостике прямо перед Оксаной, прижала его лапой к земле и, вместо того, чтобы есть, не мигая смотрела на девушку черной с белым ободком бусинкой глаза. Боясь поднять на Леню взгляд, Оксана спросила, как будто у вороны:
– Там что-нибудь ужасное?
Ворона, которая не знала ответа на ее вопрос, смущенно крякнула, видимо, научившись этому у уток, и опустила голову к булке.
– Для меня, конечно, ужасное, но и странное тоже, – тяжело вздохнув,