Если влюбишься – молчи! стр. 44
бесконечным дождем растаяла и улетучилась всякая детская любовь, симпатия и любопытство.
Леня вспомнил, как обрадовался, когда увидел, что в одном с ним отряде оказалась Таня Васильева из параллельного класса. Она ему всегда нравилась, и он намеревался как-нибудь подружиться с ней за лагерную смену. Он даже предпринял кое-какие шаги в этом направлении, и Таня среагировала на них самым положительным образом, но потом все зачахло и заглохло, так и не развившись. И девочек, и мальчиков одинаково довел до отупения каждый день льющийся дождь. Все мечтали только о том, чтобы их забрали из лагеря, и с завистью провожали уезжающих. Какая уж тут любовь? Тут и дружба-то давала трещины и полностью сходила на нет. Леня тогда рассорился насмерть со своим лучшим другом Серегой, потому что тому показалось, будто бы он, Леня, зачем-то подменил его сухую простыню на свою влажную. К концу смены, правда, вообще не осталось ни одной не влажной простыни, но с Серегой Леня так и не помирился, и даже сейчас они так и не смогли найти с ним общего языка.
Воспитатели уже затруднялись выжать из себя еще какие-нибудь новые способы детского развлечения. Поход в столовую, находящуюся в главном корпусе лагеря, был целым событием, да и то не из приятных. За пять минут
все успевали вымокнуть настолько, что с трудом согревались от горячего супа и кружки чая.
Леня, наконец, вспомнил и Борьку Доренко. Тогда он еще не мечтал о банковском деле, но уже был похож на сегодняшнего Бориса тем, что желал всеми руководить и быть первым во всем. Именно он говорил: «А давайте сыграем в «балду». Или: «Чур, я первый в «крестики-нолики». Или: «Кто со мной телик смотреть?» Подчинять себе он умел и тогда. Например, все знали, что телевизор работает плохо, но почему-то очень многие шли с ним в холл и пялились в полутемный экран до тех пор, пока это не надоедало самому Доренко.
И в тот самый момент полного отупения от скуки и сырости он выдумал новую игру под названием «гляделки». Она, в общем-то, ни для кого новой не была, но Доренко ее весьма изощренно усложнил. Суть ее заключалась в следующем: все рассаживались на две рядом стоящие кровати, разбивались на пары и смотрели друг другу в глаза, стараясь не мигать. Кто первым моргнет, становится на сутки рабом своего напарника. Таким образом, за первый тур из двенадцати мальчишек получалось шесть рабов и шесть рабовладельцев, то есть, у каждого одного рабовладельца имелся один собственный раб. Следующие три победителя назывались Королями и имели уже больше прав: они могли по своему усмотрению повелевать всеми девятерыми выбывшими. Того, кто оставался последним, Борька придумал величать Тузом. Этот самый Туз получал полную и безграничную власть над всеми мальчишками пятого отряда.
Уклониться от этой игры было нельзя. Все, независимо от желания и настроения, должны были в ней участвовать. Почему так получилось, Леня не помнил. Он тоже играл вместе со всеми. Может быть, тогда ему эта игра даже нравилась, поскольку и в случае проигрыша он не очень-то позволял собой повелевать? Жабик, естественно, тоже был вынужден играть и, конечно же, всегда проигрывал от волнения и страха, что проиграет.
Поначалу из игры выбывали