Ева-онлайн стр. 176
а какого же ещё, ушастый, как-никак — «старшего» башню заклинило окончательно:
— Тварь! Вонючий горш, моё имя Илоар ли Феррей, старший наследник правящей Домом Хаурса семьи Феррей! Память моих предков осеняет семь десятков веков — и срать я хотел на твоего однодневку-императора, ничтожный хуманс; сколько там роду вашего дикарского вождя? Десяток сотен годов, или на сотню-две больше?! — сарказм, наполнявший эту сентенцию, можно было ножом строгать! Как и самодовольство аграфа — недолгое, впрочем, уже в следующую секунду ушастый пожалел, что вообще открыл рот.
Свалка, хоть и дикое захолустье, забытое всеми богами Вселенной — но, поскольку не имеет официальных покровителей среди аратанской аристократии (кому такой мусорник может потребоваться?), относится к Имперским планетам. Соответственно, на всех планетарных и пустотных объектах системы действуют — официально, само собой, что далеко не всегда тождественно фактическому положению — имперские нормы и правила. Одно (ну, так-то там неслабая брошюра набирается) из которых чётко прописывает порядок действий подданных Империи, буде им случится присутствовать при случае однозначно трактуемого коронного преступления! А то, что натрепал своим бескостным языком ушастый за последние минуты — тянуло на целую гроздь таковых! И если биологические объекты на орбитальной станции только осознавали услышанное, в лучшем случае лихорадочно прикидывали способ остаться в стороне от неминуемых разбирательств — то искусственные интеллекты никаких сомнений не испытывали. Через всё ещё действующую линию связи рубки обоих кораблей (а, возможно, и кабины бота с истребителем) заполнил механистический голос искина станции — скорее всего, центрального управляющего:
— Согласно законодательному уложению Империи Аратан, статья восемь пункт три подпункт двенадцать-дробь-пять, крейсеру астрель-десять-дробь-девять-МДР бортовой регистрационный номер три тысячи семьсот четырнадцать, порт приписки планета Хаури, в связи с совершением коронного преступления, а именно — непосредственного оскорбления императоского достоинства — предписывается: деактивировать маршевые двигатели, бортовое вооружение и внешние модули, передать управление диспетчерскому пункту системы и ожидать прибытия представителей Имперской Службы Безопасности. В случае невыполнения указанных требований…
Что собирался добавить к уже вышесказанному искин — осталось тайной. Потерявший всякую осторожность аграф предельно грубой руганью (что бы там не говорили знатоки отечественного мата — в галактике столько рас, понятий и наречий, что искусство ругани давно уже преобразовалось чуть ли не в отдельный язык!) вновь прошёлся и по аратанским законам, и по требованиям искина, и, самое глупое, по личности Императора… на что искин отреагировал, опять же, автоматически — рубки обоих кораблей (а, возможно, и кабины бота с истребителем, если командир крейсера не отключал циркулярную связь) заполнил противный вой сирен боевой тревоги, объявленной искином терминала! Возможно, это была первая боевая готовность, вообще объявляемая на старой орбитальной станции… однако отработана она была полностью, от и до. Неправильной формы условный шар терминала окутался защитными силовыми щитами, с каждой секундой набирающими мощность, активировались прицельные комплексы, сканеры и системы стабилизации… и — всё. Из ударного вооружения мирный в целом орбитальный комплекс мог «похвастать» только четырьмя тяжёлыми плазменниками, древними как сама станция и соответствующего состояния (нет, если бы крейсер подошёл к станции тысячи на три, да прекратил бы любое маневрирование — то пришлось бы крейсеру весьма и весьма кисло; но, увы, не настолько ушастый остервенел — а жаль…), да двумя туннельными орудиями — большими, мощными, крупнокалиберными… и «скорострельными» —