Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 271
Возмутившись отказом лордов одобрить два других закона, Асквит назвал сложившуюся ситуацию «нетерпимой» и пригрозил, что необходимо изыскать другие формы «выражения воли народа через своих избранных представителей».
Брошенный лордам вызов был предельно ясен, и им ничего не оставалось, кроме как принять его. Верхней палате, состоящей из 544 наследственных пэров, включая герцогов, епископов и лордов-судей, принадлежит высоченный зал, обшитый панелями из темного дуба, имеющий в длину девяносто футов и заполненный рядами скамеек, обитых мягкой красной кожей. В окнах из витражного стекла изображены портреты всех коронованных особ, начиная с Вильгельма Завоевателя. Стены и потолок густо усеяны готическими резными орнаментами и геральдическими эмблемами. Между окнами можно различить статуи баронов Великой хартии вольностей, нечаянных основателей парламентаризма, сурово взирающих на плоды своих начинаний. В одном конце зала под позолоченным балдахином расположен сдвоенный трон для короля и королевы, с обеих сторон которого высятся канделябры, напоминающие своей выправкой гвардейцев. Ниже трона обычно восседает на «мешке шерсти» – квадратной скамье с красной подушкой, набитой шерстью, – лорд-канцлер. Поперечные скамьи, расположенные в широком проходе между боковыми рядами сидений, предназначены для членов королевской семьи и беспартийных пэров. Настенные фрески напоминают о сюзеренах, судьях и различных сюжетах из истории Англии. В зале по обыкновению сумрачно и дремотно.
Угроза наступления расшевелила лордов. Скамьи, на которых редко можно было насчитать более тридцати-сорока пэров, начали заполняться. Ландсдаун побуждал последователей выступать с речами, отмечал усердие похвальным словом в манере великодушного повелителя, к чему он имел явное пристрастие. Лорд Керзон украшал дебаты речами, «бесконечно превосходящими выступление ординарного пэра и исключавшими любые сомнения в его ораторских дарованиях» 56 . Новый лорд-канцлер либералов лорд Лорберн оказывал животворное влияние на пэров и создавал обстановку бодрости, не давая никому даже вздремнуть, когда сидел на «мешке с шерстью» 57 . Прежде его звали сэром Робертом Ридом, «драчливым Бобом». Он был шотландцем, известным игроком в крикет, выступавшим в команде Оксфорда, его знали как радикала, осуждавшего либералов-империалистов, «пламенного оратора» в палате общин, теперь взявшегося читать оппозиции нотации тоном, «заставляющим всплакнуть даже грешника», и способного придавать «самым вздорным проектам упоительную реалистичность». С повадками гиббона и изысканной галантностью лорда Толлоллера, раскланивающегося с лордом Маунтараратом в «Иоланте» , лорд Керзон выражал признательность лорду Лорберну за то, что он является «образцом учтивости, олицетворением убежденности и воплощением достоинства».
На скамье для независимых депутатов в дурном настроении сидел последний премьер-министр либералов лорд Роузбери. Он отказался от лидерства и уже в