Библиотека

Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 272

Размер шрифта
-
+
Тема

роли империалиста и оппонента гомруля «твердо и со всей определенностью» заявил, когда предводителем партии стал К. – Б., что раз и навсегда решил «не служить более под этими знаменами». Отличавшийся со времен учебы в «Итоне» блистательными способностями, остроумием и обаянием, выигравший дерби и женившийся на состоянии Ротшильда, он слишком привык к успеху, чтобы превратиться в прислужника, и оставался – по выражению Морли – «темной лошадкой в деннике». Когда лорд Роузбери пребывал в мрачном состоянии духа, то смотрел на друзей «рыбьим взглядом» 58 или «испепелял их язвительным сарказмом»; если же в нем вдруг просыпалось желание обольщать, то он с легкостью создавал вокруг себя атмосферу обожания. Из-за непостоянства настроения он терял доверие людей и дал повод А. Дж. Гардинеру сочинить историю о простаке, ответившем, когда его спросили «Разве Вордсворт не любит детей?»: «Может, и любит, но им он не очень нравится».

Во время кризиса по поводу гомруля Роузбери возглавлял движение за реформирование палаты лордов посредством модификации наследственного принципа и трижды выдвигал соответствующие предложения в надежде на то, что самосовершенствование прекратит нападки на систему вето. Теперь реформаторское движение возродилось при руководящей роли лорда Керзона. Даже господин Черчилль  59 , стремившийся всегда и во всем участвовать, внес и свое предложение статьей в журнале «Нейшн» под заглавием «Спокойная жизнь с пэрами» (A Smooth Way With Peers). Он предлагал назначать пэров на каждую сессию парламента в соответствии с тем большинством, которое сложилось в палате общин, и численностью не более 250 человек. Эта система должна была исключить возможность выдвижения «легкомысленных, апатичных, некомпетентных и дискредитированных людей». В большинстве своем предлагавшиеся реформы подразумевали создание некой системы, в соответствии с которой пэры сами будут избирать наиболее способных и достойных. Другие же предпочитали руководствоваться более простым принципом, который лорд Мельбурн однажды выразил такими словами: ему нравится орден Подвязки тем, что «в нем нет никакого достоинства». Бальфур соглашался. Он советовал Лансдауну избегать «фатального признания того, что древнего основания наследственности недостаточно для правомочного членства в верхней палате»: «Если это – недостаточная квалификация, тогда вообще не существует достаточной квалификации… Факт рождения доказать проще, чем факт рождения плюс заслуги» 60 . Правительство ничего не сделало для того, чтобы поощрить реформирование палаты лордов. Оно не желало реформ, ему надо было сохранить проблему и предлог для ограничения вето.

Открывались заманчивые перспективы, и Ллойда Джорджа раздражала упорная одержимость его электората идеей уэльского национализма. Он довольно бестактно заявил: «Я скажу своим соотечественникам. Когда они видят, что правительство выдвигает свою артиллерию на позиции для нападения на лордов, то уэльсцев, заставляющих правительство обратить внимание на что-нибудь другое, пока не падет цитадель, надо отправить на гауптвахту». Военная фразеология забавна, и речь вызвала такие недоброжелательные отклики, что неосмотрительный автор поспешил в Уэльс, чтобы заверить соотечественников, держа руку на сердце: «Разве я могу предать землю, которую люблю? Только Бог знает, как дорог мне Уэльс!»

В июне 1907 года Кэмпбелл-Баннерман сообщил в палате общин: пришло время снять маски с пэров, притворяющихся, что только по сигналу их рожка, как говорил господин Бальфур, «опускаются крепостные ворота палаты лордов». Метафора, которую использовал Ллойд Джордж, была не менее выразительная. Палата лордов, сказал он, не сторожевая собака конституции, а «пудель господина

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.