Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 330
Жореса всепоглощающей целью стала задача сформулировать и предложить политическую программу предотвращения войны, которая бы не противоречила ни интересам обороны Франции, ни его собственным верованиям в социализм. В его стране тоже рос национализм, revanche, в ипостаси воинственного духа. Соседство Германии тревожило душу француза, не забылись унижения Седана. Для законченных экстремистов вроде Геда мир и интересы рабочего класса могли и не совпадать, для Жореса они были едины. Теперь он решил, что угрозу войны можно отвести, не изменяя социализму, с помощью гражданской армии. Если вся страна превратится в армию резервистов, когда каждый гражданин будет обязан пройти шестимесячное обучение, а офицеры будут выдвигаться из армейских рядов, то нация не втянется в смертоубийство в интересах капиталистических поджигателей войны. В оборонительной войне против интервентов только такая народная армия способна остановить «потоп» войск, готовящийся немцами на передовой линии.
Кампания Жореса не ограничивалась ораторством. Как и в Les Preuves («Доказательствах») по делу Дрейфуса, он представил тщательно отработанную программу реорганизации военного истеблишмента, над которой трудился три года. Результаты своего исследования он включил в законопроект, представленный в палате депутатов в ноябре 1910 года, и полностью изложил в книге объемом 700 страниц «l’Armée Nouvelle» , изданной в 1911 году. Он отстаивал свои идеи и в палате депутатов, и на страницах социалистической газеты «Юманите», основателем и директором которой был, и на собраниях, и в лекциях, за что когорта правых, особенно «Аксьон франсез», называла его «предателем», продавшимся Германии, или «пацифистом».
«Пороховой бочкой» Европы, как все тогда уже знали, были Балканы, где сталкивались интересы России и Австрии. Когда в октябре 1912 года Балканский союз Сербии, Болгарии, Греции и Черногории, подстрекаемый Россией, объявил войну Турции, казалось, что катастрофа неминуема. Троцкий находился в Белграде и видел, как бодро шагает на войну 18-й сербский пехотный полк в новом обмундировании цвета хаки. Солдаты шли в сандалиях из коры и с зелеными ветками на голове, что придавало им образ «людей, приговоренных к жертвоприношению». Ничто так не поразило его, как эти сандалии из коры и зеленые ветки. «Мною завладели мысли о трагичности истории, ощущение беспомощности перед судьбой, чувства сострадания к человеку, превращенному в саранчу».
Чтобы продемонстрировать солидарное противление войне рабочих всего мира, брюссельское Бюро созвало 24 и 25 ноября чрезвычайный конгресс в Базеле, на границе Швейцарии, Франции и Германии. В Базель срочно прибыли пятьсот пятьдесят пять делегатов из двадцати трех стран. Манифест, составленный Бюро заблаговременно и принятый единодушно, провозглашал готовность «пойти на любые жертвы» ради недопущения войны, хотя о характере жертв ничего не сообщалось. С обращениями выступили Кейр Харди, Адлер, Вандервельде и другие самые известные ораторы социализма; последним говорил Жорес, теперь уже общепризнанно самая влиятельная фигура социалистического движения. Бебель, хотя и присутствовал, чувствовал себя неважно, и это, как оказалось, было его последнее появление на международной арене.
Жорес говорил с кафедры собора, предоставленного конгрессу церковными властями, несмотря на предупреждения буржуазии об «опасных последствиях» 85 . Церковный звон, сказал Жорес, напомнил ему девиз «Песни колоколов» Шиллера: Vivos voco, mortuos plango, fulgura frango («К живым взываю. Мертвых оплакиваю. Молнии укрощаю») . Наклоняясь вперед к лицам, глядевшим на него снизу вверх, он продолжал: «Я взываю к живым, чтобы они защитили себя от чудища, появившегося на горизонте.