Библиотека

Эхо возмездия стр. 29

Размер шрифта
-
+
Тема

а что, если бы она решила тебя убить? – Леночка картинно сложила руки. – Мало ли, что может прийти ей в голову…

Ее слова услышал штабс-капитан.

– Моя Василиса не убийца! – сердито бросил он. – Не то что некоторые, – он покосился на Колозина, – кого вы принимаете под своим кровом…

– Полно вам, милостивый государь, – сказал фабрикант со скучающей гримасой. – Господин Колозин оправдан судом, и у властей к нему нет никаких претензий. Что касается вас, уважаемый, то ни вас, ни вашу жену сюда никто не приглашал… И я совершенно разделяю мнение Елены Владимировны, что тут вам совершенно делать нечего.

– Ворвались к приличным людям, устроили совершенно безобразную сцену… – пропыхтела Нинель.

– И не говорите! – горячо поддержала ее Любовь Сергеевна.

Волин поднялся на ноги. Он почти физически чувствовал, как в гостиной сгустилась атмосфера всеобщего недоброго чувства. Есть люди, которые не вызывают сострадания, что бы с ними ни происходило, и, судя по всему, рыжая веснушчатая женщина со смешной фамилией «Печка» и ее муж-подкаблучник относились именно к этой категории. Какие бы трения ни были между гостями Снегирева и его родными в прошлом, сейчас почти все они объединились в своей неприязни к жене штабс-капитана. Даже невозмутимый Бэрли, судя по его плотно сжатым губам, и тот присоединился к всеобщему неодобрению. Поглядев на Амалию, Волин увидел на ее лице странное, отрешенное выражение, но приписал его тому, что баронесса Корф была слишком хорошо воспитана, чтобы выражать свою неприязнь более откровенно.

– Как вы добрались сюда? – спросил Волин у штабс-капитана.

– От станции нас довез какой-то крестьянин.

– Он еще здесь?

– Нет, он сказал, что торопится к себе и не может нас ждать.

– Эту женщину нужно доставить в больницу, – пояснил Георгий Арсеньевич, поворачиваясь к гостям.

– Так везите же! – вырвалось у генеральши.

Штабс-капитан умоляюще посмотрел на Федора Меркулова, безошибочно распознав в нем бывшего офицера, но, хотя военные обычно поддерживают друг друга, тот только покачал головой и отвернулся.

– Хорошо, я отвезу ее, – решился Волин. Штабс-капитан встрепенулся.

– Я поеду с вами! Я не оставлю ее!

– Не имею возражений, – устало ответил доктор.

Вечер был безнадежно испорчен. Вместо того, чтобы сидеть за одним столом с баронессой Корф, дышать ее духами и смотреть, как переливаются золотом ее волосы в свете ламп, ему придется возиться с больной Печкой, заполнять бумаги, а если она, не дай бог, преставится, то и вообще хлопот не оберешься…

Вызванные хозяйкой дома слуги подняли бесчувственную женщину и понесли, штабс-капитан метался вокруг них и пытался им помогать, но в результате только мешал. Кто-то должен был пошире раскрыть двери, чтобы удобнее было нести тело, и Сашенька поспешил сделать это, но по его лицу Георгий Арсеньевич видел, что вовсе не желание помочь движет молодым человеком, а все то же стремление как можно скорее избавиться от скандалистки и забыть, что она вообще существует на свете. Уходя, Волин расслышал, как Бэрли с ученым видом спрашивает у хозяина дома:

– А у вас имеется… как это сказать… наказание за самовольное проникновение в чужая собственность?

– Разумеется, есть, – ответила за отца Наденька, – но эта женщина явно больна, и зачем папе вызывать полицию, когда можно обойтись врачом…

Василису Печку кое-как пристроили в шарабан, причем голова ее свешивалась вниз, как у мертвой. Начал сыпать мелкий колючий снег.

– Подождите! Георгий Арсеньевич, подождите!

Волин обернулся и увидел, как Ольга Ивановна, даже не надев пальто, сбежала с крыльца.

– Я могу поехать с вами… Я ведь нужна вам?

– Ольга Ивановна, я не имею права лишать вас такого прекрасного вечера, – серьезно произнес доктор. – И в шарабане мы все не поместимся… Приезжайте, когда вечер закончится, я пришлю за вами Пахома, он вас подождет.

Но его слова не обманули Ольгу Ивановну – она поняла, что ее присутствие доктору неприятно, он заметил отвращение, с каким она смотрела там, в гостиной, на Василису и ее никчемного мужа, и теперь Волин осуждает ее за это. Из ее рта вырывался пар, но Ольга Ивановна даже не чувствовала, как ей холодно.

– Как скажете, доктор, – стараясь говорить как можно более ехидно, промолвила она.

Георгий Арсеньевич посмотрел на ее несчастные глаза и смягчился.

– Идите в дом, Ольга Ивановна… Вы простудитесь, не нужно этого. Идите, не стойте тут на ветру.

У нее отлегло от сердца, она подумала, что доктор все-таки заботится о ней… Но Волин

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.