Библиотека

Фантастика-1965. Выпуск 3 стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

ход истории, нужна дистанция. Свидетели событий всегда слепы.

– Печальное рассуждение.

– Веселенького хотите? Идите пить с президентом.

– Хочу ясности.

Писатель много и нервно курил, зажигая одну сигарету о ДРУГУю, осыпая пеплом стол, тарелки и стаканы.

– Социальная жизнь неразборчива, как каракули ребенка, и не более осмысленна, чем его лепет. Шарлатан тот, кто берется давать оценки, выставлять баллы по поведению. - Сигарета жгла ему пальцы, но он, забывшись, не бросал ее. - Если меня спросят: “Что такое Глава Государства?”, я скажу: “Зайдите так лет через сто. А лучше через двести”. Усилия людей в области политики редко приводят к тем целям, которые они себе обозначили, - почти всегда к совсем иным, неожиданным и часто к диаметрально противоположным…

Он ткнул окурок в цветочный горшок с чахлым растеньицем и жадно затянулся новой сигаретой.

Человек потер лоб рукой, точно собираясь с мыслями.

– Если оценка невозможна - невозможно и действие. Значит, человек обречен на бездействие. Так?

– Хм! У вас слишком точное мышление. История человеческая ближе к полотнам импрессионистов, чем к геометрическим теоремам. Все смазано, зыблется, как отражение на воде. Только пятна… блики…

Писатель был пьян. Другой бы давно свалился под стол.

А он хотя и запинался больше обычного, однако не терял нити разговора.

– Но существует же прогрессивное и…

Писатель фыркнул, насупил широкие брови.

– Ах, вам прогрессивное? Пожалуйста. Вот две фигуры - Талейран… и Гракх Бабеф… Князь Талейран был первый подлец Франции, хотя там подлецов в девятнадцатом веке хватало. Первейший. Вы со мной согласны? Человек без совести, чести, вечный изменник, не продававший только свою родную мать - очевидно, на нее не нашлось покупателей. - Лицо Писателя задергалось. - Говорят, дьявол в аду встретил его словами: “Спасибо, дорогой Талейран, но, на мой вкус, вы немного перестарались”… И что же? Он был прогрессивен, потому что при всех своих изменах служил одному хозяину - Грядущему Буржуа. Да, он был прогрессивен. Потому что реален. Потому что не навязывал свою волю музе истории. А выполнял ее волю - по выражению наших возвышенных одописцев, волю “прекрасной и жестокой Клио”. В этом отношении марксисты правы - история есть объективный, от нашей личной воли независимый процесс. Как любая химическая реакция - или что там еще у вас есть в мире наук…

– А Бабеф? - Человека интересовал этот растрепанный и напряженный разговор. - Гракх Бабеф?

– Праведник, подвижник. Мученик. Я хотел одно время писать его биографию - в манере Цвейга. Может быть, лучший, самый человечный и благородный человек, какого знало человечество. - Лицо писателя дергалось так сильно, что неприятно было смотреть. - Но его красивые идеи уравниловки, бесплатного хлеба, общей земли в условиях победного шествия капитализма были… ну, просто нелепы, смехотворны. Нежизненны. И следовательно, реакционны. Ведь прогрессивно не то, что нравится мне или вам, что вам или мне кажется красивым, благородным. Прогрессивно то, что грядет, чему должно быть! Вот вам парадокс: негодяй, который делает историю, и святой, который ей мешает. - Его рука пошарила по столу. - У вас нет случайно сигарет? Рыжик, кинь пачку “Дешевых”!

Девушка из дальнего угла кинула ему пачку, и он ее довольно ловко поймал.

– Но будущее показало, что Бабеф… - начал Человек.

– А вот

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.