Библиотека

Фантастика-1965. Выпуск 3 стр. 23

Размер шрифта
-
+
Тема

тут начинается то, в чем марксисты ошибаются. - Писатель засмеялся хитрым пьяным смехом. - Они признают, что Адам на протяжении веков был слеп и, как крот, не ведал, что творил. Чертил одно, а строил совcем другое и еще сам себя обманывал, что верен чертежу. Признают! Но добавляют: “А мы зрячие и построим то, что хотим построить”. Наивность! Хорошие ребята, мне их жаль… хорошие… Гракхи, братья Гракхи… А братьев забили насмерть. Хочешь, я буду тебя звать - Гай Гракх? Представляешь, мать этих Гракхов… святые матери. Я тоже хотел писать… о чем только не хотел… Хорошие, и мне их жаль. Где гарантия, что они построят царствие небесное на земле? Стараются, жертвуют… Первые христиане алкали царства равенства, а выстроилось чудище средних веков, капище, гноище. С химерами. У-у-у! С человеческими сожжениями… Те, другие, хотели царства разума - стал золотой мешок. Сен-Жюсты. Можно, я буду тебя звать - Сен-Жюст, а?

Он поставил локти в лужу вина, уронил голову прямо на грязную посуду, и больше от него ничего нельзя было добиться. Завод кончился. Из-под локтя торчал раздавленный коробок с надписью: “Дешев…” Человек вышел из подвала наверх, на свежий воздух. Постоял, глядя на слабые, с трудом проклевывающиеся звезды, как будто придушенные пуховиком низкого неба. Зрелище разрушающейся человеческой

личности не из приятных, оно всегда наводит на грустные мысли, происходит ли этот распад в особняке с готическими каминами или в затхлой пивнушке.

Что ж, надо идти…

Город уже зажег огни. Городу ни до чего не было дела.

Маленькие витрины с тряпьем были похожи на тесные пещеры, заваленные награбленным, куда грабители позабыли дорогу. А может быть, грабители просто не могли вспомнить заветные слова: “Сезам, отворись”? Массивные слоновые колонны биржи твердили о том, что быть малыми жуликами, мелкой мошкарой наживы невыгодно и опасно, но крупным хищникам: при любой погоде живется хорошо.

На улице, что спускалась к порту, дул пронзительный свистящий ветер. Здесь всегда было холоднее, чем в центре. Высокие узкие дома, поставленные как-то вразнобой, светились редкими квадратиками окон. Ветер нес обрывки газет, клочки хлопка, запахи порта.

Нищий на углу отделился от стены. Человек привычно опустил правую руку в карман, но нищий неожиданно спросил обыкновенным, не нищенским, усталым голосом: “Который час?” Видимо, хотел знать, не пора ли возвращаться домой. После этого подать ему оказалось просто невозможно.

И оба смутились оттого, что сместилось привычное, установленное.

Дом-Игла, как всегда, дрожал от глухого гула станков.

У входа стоял часовой. С недавних пор по личному распоряжению Главы Государства была введена военизированная охрана дома и ангара. Кроме того, Глава Государства распорядился, чтобы чертежи Зверя существовали только в одном экземпляре (на каждом листе была государственная печать и подпись Главы Государства) и чтобы они постоянно находились в специальном сейфе в наглухо закрытой комнате.

Прежде чем подняться к себе наверх, Человек решил заглянуть к Зверю. Субботний вечер, канун праздника, надо посмотреть, как ведет себя дежурный, все ли в порядке.

Он вошел в ангар. Зверь отдыхал, уложив на лапы топорную голову, занавесив шторками глаза. А в стороне сидела Русалка, подперев кулаками щеки, и сквозь свесившйеся волнистые пряди волос, как сквозь дождь, смотрела на Зверя. Ее светлые колдовские глаза были задумчивы и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.