Фантастика-1965. Выпуск 3 стр. 33
тогда еще совершенно неразвитом крестьянском диалекте наших предков, с этими отвратительными флексиями… Сейчас смешно думать и о тех и о тех.
– Мне не смешно.
– Врете, дон Мигуэль. Смешно! Так же смешны будут наши распри потомкам. Да они даже не сумеют понять, что мы там проповедовали. Кто был в черных латах, а кто в белых ризах. Белых с кровью… Нет, прав Эклезиаст: “Видел я все “О дела, какие делаются под солнцем, и вот все - суета и томление духа!” Человек спросил, отчего же он, придерживаясь таких взглядов, подписал в свое время протест против ареста восьмидесяти.
Писатель насупился, сердито фыркнул.
– Просто дурная
привычка быть чистоплотным. Подтираться пипифаксом после испражнения. Немодно, устарело. Пора бы отвыкнуть…
Протокол утвердили и перешли к следующему вопросу.
Вице-президент стал тоном проповедника излагать, как много сделал для отечественной науки Глава Государства, каким чистым и прозрачным медом мудрости напоены труды его, как он прост, человечен и скромен, как глубок и гибок в своих обобщениях, как поражает, почти сокрушает непреодолимая сила его логики и кристальная ясность ума…
На пюпитре перед каждым креслом лежала все та же тоненькая чернокожаная книжица. Писатель потянулся за ней.
– Хм. Гибкости, действительно, хоть отбавляй. “Описанное в евангелиях чудо насыщения пяти тысяч человек пятью хлебами легко объяснимо: конечно же, Иисус утолял духовный голод людей хлебом своего учения”. - Он резко захлопнул книжицу. Устало обмяк в кресле. - Напиться бы до полного скотинства…
Началась церемония голосования.
– Кресло номер 1.
Встал толстый академик, похожий в своих латах на вспучившуюся от долгого хранения консервную банку, поднял жезл над головой и произнес:
– Да, согласен.
– Кресло номер 2.
Встал Астроном. Одуванчик его головы мелко трясся: казалось, сейчас облетит последний пух.
– Да, согласен.
“У одного старость, - думал Человек. - У другого дети. У третьего дело, благородная забота о своем деле. Или о своем теле? Получается, что всем нельзя. Кому же можно? И мы еще удивляемся, как в темные эпохи, эпохи подлости…”
– Кресло номер 56.
Встал Философ и сказал со вкусом, приятным глубоким басом, непринужденно отставив руку с жезлом:
– Да, согласен.
У Писателя поза равнодушия, неверия. Или просто пьянства? Медик знает одно - он приносит пользу людям, спасает их, а до всего прочего…
– Кресло номер 91.
Встал Физик и буркнул, не поднимая головы, нахохлив плечи:
– Да. Согла…
Чей-то голос, казалось, говорил над ухом: “Ты лично должен быть чист. Не пачкать рук кровью. Остальное - не в твоих силах. Общий ход вещей изменить невозможно. Это не по силам отдельной личности. В этом марксисты правы”.
Чей это юлос? Президента с его спасительной подагрой? Или Писателя?
“Не то грядет, что прекрасно, а то грядет, что грядет. Понять необходимость и простить оной в душе своей”.
– Кресло номер 116.
Встал Актер, сказал положенное и попросил разрешения прочитать стихи.
Он добр, он мудр, и разуму его Потомки будут удивляться…
Чей-то голос говорил в самое ухо: “Заблуждения человечества удручающи. Оно не заслуживает того, чтобы мы о нем заботились, думали, чем-то для него жертвовали. Люди лживы, неблагодарны, забывчивы. Сколько героев отдали свою кровь - а мир не стал ни на грош лучше…” И другой голос бубнил: “Эй, глупый баран, не ходи по