Фантастика-1965. Выпуск 3 стр. 35
видна, давно уже звонил.
– Да, слушаю.
Говорил президент - со своей загородной виллы, той самой, где водились черные лебеди и цвели черные тюльпаны.
– Ну, натворил дел!
– Я не мог…
– Оставь декламацию для любителей декламации. Зачем полез? Давно сказано - не поддавайтесь первому движению души, оно всегда благородно. Ладно, все уладим. Переработался, тяжелое мозговое переутомление… полная невменяемость…
– Позволь…
– Нет уж, не позволю. Дам команду Медику, они подберут соответствующую терминологию… Подашь прошение о помиловании в почтительных выражениях. Это придется сделать. Шефу это будет приятно. Может быть, даже обойдется дело без изоляции. Или на самый короткий срок. Но одного ты добился, умник, - у тебя отнимают… твоего ребенка. Ты меня понимаешь?
– Понимаю.
– Придется расстаться. Теоретическую часть, возможно, со временем удастся отвоевать, оставить за тобой, а вот мастерские и этот самый… твое детище…
– Кому же? Ученику?
– Зелен еще. Нет, вице… Ясно?
– Ясно.
– Эта лиса давно подбиралась к винограду. Надо отдать тебе справедливость, ты ему сильно облегчил задачу. Словом, оставайся дома, лучше всего ляг, лед на голову. Кто приедет - ты в забытьи. Без меня - ни одного слова! Ну, не падай духом. Неужели ты думал, что я могу тебя покинуть в беде? Не такая я свинья. Ложись!
Человек опустил трубку на рычаг и пошел вниз к Зверю.
Так, так. Значит, президент уже знает. Быстро. Или у него свои источники информации?
Перед алюминиевой вертушкой, где стоял охранник и проверял пропуска, Человек чуть замедлил шаги, сердце его сжалось - вдруг уже сообщили? Вдруг есть рапоряжение не пускать?
Охранник, белокурый солдат, даже не взглянул на пропуск и почтительно, как обычно, приложил руку к каскетке. Он был молод. Его глаза восторженно смотрели на знаменитого конструктора, ученого в расцвете славы, первооткрывателя подземных путей. Вот это жизнь, вот это настоящее счастье.
Дежурным по ангару и стартовому полю Человек сообщил, что хочет вывести Зверя в небольшую непредусмотренную прогулку, просто так, без заданной цели. У него свои соображения. Маршрут он фиксировать не будет. И в диспетчерском журнале в графе “Маршрут” написал: “Произвольный, с выключенным Большим Ориентиром”. Это означало, что маршрут потом невозможно установить, воспроизвести.
Зверь ни о чем не спросил.
Они погрузились. Приборы работали как положено. Ход был чистый.
– Тебе надо научиться новому, - сказал Человек.
Щелкнуло реле, и неторопливый металлический голос ответил с педантичной серьезностью:
– Я рад научиться новому.
– Надо забыть. Тебе надо забыть то, что я сейчас сделаю.
После паузы голос Зверя ответил так же четко, бесстрастно, как всегда:
– Но я не умею забывать. Мне это не дано. Ты должен знать - я не умею ни забывать, ни ошибаться. - Что-то шумно вздохнуло внутри Зверя. - Я несовершенен по сравнению с человеком.
– Ты умеешь страдать. Кто наделен страданием, тот может все. - Человек нагнулся к микрофону, сказал настойчиво, тревожно: - Ты можешь научиться… ты должен научиться лгать. Помоги мне.
Зверь долго молчал. В боковых иллюминаторах мелькали рыжие глиняные срезы. В передней смотровой щели фиолетовое круглое пятно луча вибрации плясало на такой же рыжей стене - она поддавалась, оседала под действием луча, давала трещины.
Раздался щелк реле.
– Мне это очень трудно. Ты не заложил в меня это.
Человек сказал совсем тихо,