Фантастика-1965. Выпуск 3 стр. 69
весточку от нашего дорогого, незабвенного.
Кстати, о Вале Медведевой. С ней вообще было сложно. По крайней мере ей так казалось. Когда после истории с “таблетками творчества” мы отправили его в экспедицию, поехала и она. Помню, она пришла ко мне домой, и я ее даже не сразу узнал - я ее впервые видел по-современному накрашенной.
– Владимир Андреевич, - сказала она голосом Комиссаржевской. - Я или поеду в экспедицию, или… или…
– Или одно из двух, - сказал я, чтобы поддержать одесский колорит. - Валя… губная помада - откуда это у вас?
– Из магазина “Ванда”. Владимир Андреевич, вы меня не понимаете, - сказала она голосом Элеоноры Дузе и села в кресло, как на картине Серова.
– Валюта, - сказал я. - Вы простая девочка. Зачем эта древняя патетика?
– Я сама не своя, - сказала она голосом Сары Бернар.
Я понял, что дело безнадежно, и отпустил ее в экспедицию.
И вот теперь, когда Биденко нашел кровавую надпись, Валя поняла, куда девалась ее польская помада.
Все было нескладно в этой нескладной экспедиции. И то, что нас послали проверить отчет клоуна, и то, что его уволили.
Словно коричневая пыль, плавали неопределенные слухи вокруг нашей экспедиции, которой давно уже пора было возвращаться в Москву, а она с нелепым упорством продолжала искать неизвестно что. Об этой второй части наших затянувшихся поисков никогда не было написано ни одного отчета, а все затраты были списаны начальством, кажется, на культурные нужды. И что самое неприятное, кое-что просочилось в печать. Какой-то деятель напечатал в научно-популярном журнале заметку в разделе “Знаете ли вы?”, в которой деловито сообщалось и о скульптуре, и о черепе, и о том, что могло послужить прототипом для понятия “дьявол”. Последнее словечко не осталось незамеченным. Где-то появился фельетон, в котором слово “дьявол” обыгрывалось и так и этак и о нашей экспедиции говорилось с веселой пошлостью, а также, в частности, мимоходом лягалась
вся археология и задавался вопрос: “А не пора ли финансовым органам поинтересоваться, куда идут народные денежки?” Можно было бы фельетонисту ответить просто: деньги в науке уходят на поиски истины. Но он бы этого не понял.
В результате этой недостойной суеты мы получили приказ возвращаться. Дело приобретало неприятный оборот, а тут еще история с письмом…
Когда мы прощались с этим проклятым клоуном, он дал мне запечатанный пакет с условием открыть его, когда мы найдем пресловутого дьявола, а он, видите ли, был уверен, что мы его найдем, и, более того, утверждал, будто знает, что именно мы найдем. Всем в экспедиции было известно про это письмо; никакого дьявола мы, конечно, не искали, а мы искали способ опровергнуть саму мысль о том, что можно заранее знать неизвестное. Все. прекрасно помнили оскорбительную историю с “таблетками творчества”, и теперь мы с упорством маньяков старались добыть доказательства того, что он не прав, что нет никакого особого способа мыслить, что он не мог, просто не имел права угадать, что именно мы найдем в этих подземельях. Потому что нам казалось тогда, что это единственная возможность нашего самоутверждения.
И вот это письмо было кем-то вскрыто, и тем нарушены правила игры, и дана ему лишняя возможность посмеяться над нашей уверенностью в