Фантастика-1965. Выпуск 3 стр. 72
– Добрыи день, - сказал я и кашлянул.
– Если отбросить всякую клоунаду, чем вы интересуетесь на самом деле? - спросил он в микрофон. - Без дураков, понимаете?
– Я занимаюсь соотношением творческого акта и обычного мышления, - ответил он.
Он посмотрел в белесое от солнца небо и сказал:
– У Шекспира есть выражение: понять - значит простить. Но не кажется ли вам, что понять - значит упростить?
Он помолчал:
– …И не только в том смысле упростить, что к абсолютной истине можно только стремиться, а еще и в том смысле, что тот, кто упрощает проблему, должен быть сложнее самой проблемы. Иначе он упростить-то упростит, но ничего не поймет, кроме своей фальшивой схемы. А потому, чтобы человеку понять самого себя, ему надо как-то стать сложней собственного мозга, вот ведь какая штука. А как это сделать, вы мне не подскажете? Мы вот наблюдаем поведение друг друга и свое и стараемся понять. Но ведь в наблюдении участвует наш мозг, а он упрощает все, что понимает. Ведь понять - значит упростить, так мы договорились.
Мне показалось, что он ждет ответа от магнитофона. Даже жутковато стало.
– Но вот приходит акт творчества… - сказал он медленно. -…И его не уследить… И результаты его всегда неожиданны… Не означает ли это, что
в этот момент наш мозг на мгновение становится сложней обычного?
У меня шевельнулась догадка, от которой я сразу задохся. Но потом понял - чепуха.
– Не означает ли это, что в момент творчества наш мозг и физиологически и энергетически сложнее нашего обычного мозга?… - сказал он. - Как вы считаете?
И выключил магнитофон.
19. - ВЕРИТЕ! - СПРОСИЛ ОН
– Все. Пока, - сказал он и вытер лоб. - Потом надо будет еще сказать об Уоллесе, чтобы перейти к главному. А то все забывается.
– При чем тут Уоллес? - спросил я.
При чем тут Уоллес? Старая, тяжелая для науки история.
Соратник Дарвина, который самостоятельно пришел к теории эволюции, а потом самостоятельно от нее отказался потому, что не смог ответить, откуда, с точки зрения эволюции, у человека человеческий мозг. В науке не любят вспоминать эту ИСТОРИЮ. Он сказал:
– Если более сложный организм происходит от менее сложного, если приспособление к среде происходит за счет случайных изменений в организме, если случайные изменения могут дать только минимальное преимущество новому виду, если случайные изменения должны соответствовать новым условиям, чтобы вид сохранился, то для образования человеческого мозга не было у человека ни времени, ни условий, ни предшественников, ни, что самое главное, нужд. Откуда этот феномен, единственный в природе - мозг, не порожденный реальными нуждами эволюции? В науке не любят вспоминать эту историю потому, что и сейчас точного ответа на этот вопрос наука не знает.
– Ну вот, все ясно, - сказал я. - Признаете вмешательство сверхъестественных сил. Как Уоллес. Приятно поговорить с культурным человеком.
– Нет, - сказал он. - Не признаю. Я верю в эволюцию. Только вот Уоллес изучал самые отсталые племена - почти пещерных людей - и написал: “Оказалось, что умственные способности их намного превышают необходимость… то есть нехитрые способы добывания пищи… а их мозг мало чем уступает мозгу рядового члена наших научных обществ… Таким образом, природой создан