Библиотека

Фантастика-1988,1989 стр. 523

Размер шрифта
-
+
Тема

побыстрее на ноги поставить, Слон.

— Знаешь же, как меня зовут, а называешь Слоном, — говорю я.

— А мне так больше нравится, — замечает девушка. Она с удовольствием грызет сушки, которые я достал из рюкзака, обильно запивая чаем. На вид ей лет шестнадцать—семнадцать, невысокая, худенькая, совсем непохожа на деревенскую. Поражают глаза — большие, карие, в которых хитринкой светятся зеленоватые искорки. Русые волосы коротко стрижены — издали вполне можно принять за мальчишку.

— И, по-моему, никогда не надо делать то, что не нравится, — провозглашает девушка. И неожиданно спрашивает: — Вот вам ваша работа нравится?

— Как тебе сказать? — замечаю я, лихорадочно

пытаясь найти максимально правдивый ответ. — Все не так однозначно в жизни, как ты себе представляешь. Я — журналист, работаю в молодежной газете. К этой работе себя готовил, учился в университете… Но есть мешающие факторы, которые не позволяют, если так можно выразиться, трудиться с максимальной отдачей. Ну, и отдельные моменты бывают… тоже не очень интересные…

Наши взгляды встретились. Я вновь поразился, насколько беззащитно смотрела она на меня. Но все ее существо выражало мне такое доверие и спокойствие, что хотелось в этих глазах утонуть и раствориться. Словно сама судьба сидела передо мной… И надо было сделать в это мгновение душевного единения лишь немногое — протянуть руку, погладить девушку по щеке и повести рядом по жизни. Такие глаза не могут лгать, даже если надеть на них темные очки.

Сознание вновь вернуло меня за стол, за которым мы пили чай, и я вновь увидел свою хозяйку, максималистски требовавшей от людей совершенства: — Вы ведь журналист, Слон!

— Сколько тебе лет?

Она посмотрела на меня своими большими глазами и ответила:

— По метрике — семнадцать. А по-настоящему — даже и не знаю. Возраст- это ведь прожитые годы, это события, которые помнишь, мелкие детали, оставшиеся в памяти…

— Тогда сколько же? — спрашиваю очень серьезно, обоснованно боясь иронии в своем голосе.

Глаза у Веры сейчас задумчивы, она погружена в себя. Кажется, даже не замечает, что рядом есть кто-то. Я жду, терпеливо жду ответа, и тут комната начинает кружиться в малиновом круговороте, сначала медленно, а затем все быстрее, быстрее, и я понимаю, что начинается новый приступ этой непонятной болезни, что сейчас мое тело начнет ломать боль, от которой нет спасения; Ее можно пережить, лишь погрузив сознание за край бытия. Но сквозь малиновый круговорот я еще успеваю запечатлеть, как через плотно сомкнутые губы Вера выдыхает тягучим старческим языком:

— Запомни, отрок, лето тыща триста восемь десятое — знамение нашей победы!

Комната исчезает в темноте. Я сижу у костра, огонь лениво лижет толстые поленья. А рядом высохшая и побеленная временем старуха. Волосы паклей торчат во все стороны, но большие глаза разумны и серьезны. Рот старухи медленно открывается в такт словам. Но она очень внимательно смотрит, как ее внучка, худенькая бледная девушка, длинной деревянной ложкой помешивает варево в котелке.

Девушка боится смотреть на меня, знаю, ей очень не хочется, чтобы я завтра ушел в свою деревню. Я благодарен ей за это, ведь мне тоже совершенно не хочется возвращаться домой — с огромной радостью остался бы в этой семье. Но ничего не могу поделать: мои малолетние дети без меня просто погибнут

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.