Фата из дождя стр. 119
Лида предала меня, он, мой муж, – тоже... У меня нет ни работы, ни детей, к тому же не так давно выяснилось, что я абсолютно бездарна – Истомин ясно дал понять, что сочинительницы дамских лав стори из меня не получится. Я беспомощна и не уверена в себе, будущее пугает меня. Мне тридцать четыре года, молодость давно позади!»
За окном стояла черная холодная ночь, свистел ледяной ветер, от которого дрожали рамы, о чем-то бормотал Арсений Никитич.
А что, если и правда вернуться к Илье?
Он негодяй, чудовище, предатель – но одной так страшно... Как жить, куда идти?
Совсем недавно Вале ее муж казался почти идеалом, знакомые завидовали ей. Почему так получилось, что все его достоинства превратились в недостатки – в один момент, словно по мановению волшебной палочки?
– Нет, он не негодяй и не чудовище, – прошептала Валя, возражая сама себе. – Он обычный человек, который совершил ошибку. Да, это ужасно, что у них с Лидкой был роман за моей спиной, но разве так много в этой жизни людей, которые никогда не ошибаются? Он предатель, но он готов искупить свое предательство. В конце концов, любит-то он только меня...
Он всегда любил только ее. С ранней юности, едва только встретив. Лида была для него чем-то вроде отдушины в муках неразделенной страсти, и позже он, скорее всего, встречался с ней лишь по привычке. А как он ревновал Валю к Ванечке! Потом, когда Ваня бросил ее, Илья сделал все, чтобы сделать Валю своей. И она стала его. Он не хотел детей, потому что даже к детям он ревновал бы ее. Он сам выбрал ей работу – необременительную и тихую, к которой тоже можно было не ревновать, а едва на горизонте появился некий Коваленко, он вообще заставил Валю бросить работу. Потом, когда Истомин отсоветовал ей заниматься сочинительством, Илья тоже испытал явное облегчение. Это ли не великая, страстная любовь?
– Нет, это и есть ад – его любовь, – прошептала Валя. – Он сделал все, чтобы я была одна и чтобы я принадлежала только ему. Я в капкане, и мне никуда не деться!
И она отогнала от себя эту мысль – вернуться к Илье, – которая пришла к ней в минуту слабости.
– Валя... – пробормотал Арсений Никитич, приоткрыв глаза. – Ты где?
– Я тут, – она взяла его за руку. – Тебе лучше, дед?
Он ей не ответил. Нахмурил лоб, словно силился вспомнить что-то. «Это обычная простуда, все пройдет», – уговаривала себя Валя.
– Валя...
– Что, ты хочешь пить? Сейчас...
Он отпил несколько глотков из стакана – и действительно ему как будто стало легче. Он посмотрел на Валю более осмысленно и даже попытался улыбнуться.
– Ты... ты знаешь о погребальных свойствах воды?
– Что? Дед, тебе еще рано умирать! – нетерпеливо, раздраженно воскликнула Валя.
– Да! – с энтузиазмом продолжил Арсений Никитич. – Древние говорили, что вода удовлетворяет жажду умирающего, затем она растворяет его, связывает с семенами вещей... Вода превращает человека в личинку, дабы он с легкостью мог переносить страдания... Ты... ты, например, знаешь, что ни в одной из различных концепций смерти человек не умирает полностью, он лишь переходит в некую элементарную форму существования. Это регрессия, а не окончательное исчезновение. В ожидании возврата в космический
круговорот