Фата из дождя стр. 65
к делу...
– Да-да, прошу прощения! – спохватился Истомин. – Приступим к разбору этюдов, которые вы писали в прошлый раз.
Теперь единственным средством к существованию у бывшего работника редакции была эта литературная студия в библиотеке, занятия в которой он вел по пятницам. Слушателей было немного – Гликерия Петровна Климантович, та самая сварливая дама, которая сидела в первом ряду, ее муж, который присутствовал на занятиях чисто формально, поскольку мадам Климантович ни на секунду не желала выпускать его из зоны своего пристального внимания, Гога Порошин, одиннадцатиклассник с угревой сыпью и наполеоновскими планами, сорокалетний Григорий Будрыс, вечно неопрятный, со скорбным взором маньяка, Клара Пятакова, вдова со страстью посещать все возможные кружки, секции и студии, что, по сути, являлось одним из способов сублимации, нервный Рома Асанов, врач-реаниматолог – единственный, к кому Истомин благоволил, поскольку находил у Асанова несомненные зачатки таланта. И – Герман Коваленко.
– Чур, меня первую! – воскликнула мадам Климантович и игриво оглянулась назад. – Я ведь женщина как-никак...
– А я кто, по-вашему? – возмутилась Клара Пятакова и мстительно прищурилась. – Впрочем, если по старшинству, то вы, милочка, действительно должны быть первой...
Мадам Климантович побледнела, а потом покраснела.
– Спокойно, дуся... – похлопал ее по руке муж, напоминающий длинного тощего богомола, во всем – противоположность своей прекрасной половине. – Будь выше этого...
– Тоже
мне, фифа... – прошептала высокомерно мадам Климантович. – Видели мы таких!
Гликерия Петровна имела полное право быть высокомерной – ибо только ее, единственную, публиковали, и весьма активно. Она ваяла душераздирающие лав стори, которые критика нещадно ругала за отсутствие вкуса и элементарных писательских навыков. Именно потому Гликерия Петровна и посещала эту студию – надеясь задним числом наверстать упущенное.
– Итак, тема называлась «Бабочка», – благодушно произнес Истомин и открыл пухлую папку. – Вы, Гликерия Петровна, представили в виде бабочки прелестную юную женщину, которая... впрочем, я зачитаю отрывок: «...Она жадно посмотрела на него и облизнула губы. „Малыш, не надо... – умоляюще протянул он. – Ты же знаешь, я не смогу бросить свою жену. Никогда мы не будем вместе...“ – „Забудь, забудь обо всем...“ – жарко прошептала она и обвила руки вокруг его шеи. Она была так близко, что он не смог удержаться и ответил на ее объятия. Долгий страстный поцелуй, после которого...»
И Юлий Платонович со вкусом прочитал длинный любовный пассаж, в котором героиня соблазняла своего любовника. Вообще, непонятно было, откуда у Гликерии Петровны такие изощренные познания – потому как совершенно невозможно было представить, как сия почтенная дама занимается этим со своим тощим и длинным мужем.
– Итак, что думает об этом аудитория? – вопросил Юлий Платонович, закончив чтение.
– Это не бабочка, а паучиха какая-то... – скептически воскликнула Клара Пятакова. – Человека от семьи отрывает! Совести у нее нет...
– Что ж, вам виднее, – немедленно отреагировала мадам Климантович. – Черная вдова...
– Что-о-о?..
– Я говорю, есть такая разновидность пауков, которые называются «черная вдова». После совокупления самка убивает своего партнера...
– А в общем, неплохо... – вдруг заявил Григорий Будрыс, почесывая себе живот. – Только... только как-то простенько это. Он, она, жаркие объятия... Я вот тут недавно читал одно серьезное исследование о способах размножения в мире насекомых – вот где можно развернуться...
– Да-да, я это понял! – нервно воскликнул Юлий Платонович и порылся в своей папке. – Вот ваш текст – «Бабочка,