Фаталист стр. 48
Печорин был почему-то уверен, что предчувствие не обмануло его, и это та самая дама, которую он некогда знал. Неожиданно грусть стеснила его сердце. Судьба ли свела их опять, или она нарочно приехала, зная, что встретит его? И как произойдет их встреча? Григорий Александрович не то чтобы чувствовал себя виноватым, но понимал, что женщина может быть на него в претензии, пусть даже никогда не выскажет ее.
Пообедав в ресторации, Григорий Александрович отправился на бульвар и обнаружил там толпу. Княгиня с княжной сидели на скамье, окруженные молодежью. Печорин расположился на некотором расстоянии на другой лавке. Головная боль прошла, и он обдумывал дальнейшие действия относительно розыска душегуба, но веселье, окружавшее Лиговских, отвлекло его. Он видел, что Грушницкий следит за каждым движением княжны и ревностно ограждает ее от попыток остальных молодых людей любезничать с ней, чем, кажется, уже вызвал неудовольствие некоторых из них. Если так будет продолжаться, то, пожалуй, дойдет до дуэли.
Через некоторое время Грушницкий заметил Печорина и направился к нему, поминутно оглядываясь. Должно быть, ему было нелегко оставить предмет своих воздыханий, но какие-то новости заставили юнкера покинуть его на некоторое время. Было ясно, что связаны они с Печориным.
– Ты решительно не хочешь познакомиться с Лиговскими? – спросил Грушницкий, поздоровавшись.
Садиться рядом не стал. Нога его чудесным образом выздоровела: он почти не хромал.
– Решительно, – ответил Григорий Александрович.
– Отчего же? Это самый приятный дом на водах! Все здешнее лучшее общество…
– А ты у них бываешь?
Грушницкий запнулся.
– Нет еще, – проговорил он с деланной небрежностью. – Напрашиваться в дом неловко, хотя здесь это и водится… Другое дело, если б я носил эполеты… Ну, или имел солидный капитал. Да только где его взять? Разве что выиграть… – добавил он, почему-то сделав акцент на последнем слове.
– В карты солидный капитал долго выигрывать придется, – заметил Печорин. – Да и везти должно постоянно.
– В карты-то конечно, – задумчиво согласился Грушницкий. – А вот если бы
так, чтобы разом! Рискнуть – и получить либо пулю в сердце, либо деньги в банк!
– Ну, это ты, братец, замечтался! – усмехнулся Григорий Александрович. – А вообще, ты напрасно волнуешься на этот счет. Деньги, эполеты… Да ты в шинели гораздо интереснее! Ты просто не умеешь пользоваться своим выгодным положением.
– Что ты хочешь сказать?
– Солдатская шинель в глазах барышни делает тебя героем и страдальцем.
Грушницкий самодовольно улыбнулся.
– Какой вздор! – сказал он.
– Я уверен, что княжна в тебя уж влюблена.
Грушницкий покраснел до ушей.
– У тебя все шутки! – сказал он, делая вид, будто сердится. – Во-первых, она меня еще мало знает…
– Женщины любят только тех, кого не знают, – перебил Печорин.
– Да я вовсе не имею претензии ей нравиться: я просто хочу познакомиться с приятным домом. Было бы даже смешно, если б я имел какие-нибудь надежды…
– Отчего же? Ведь она тебе нравится. Не правда ли, можно жить, как крыса, и завидовать орлам, или жить, как орел, и презирать крыс? Иного нам не дано.
– Ты это к тому, что я должен добиваться княжны? А знаешь ли, кстати, что княжна о тебе говорила? – сменил тему Грушницкий, в очередной раз бросив ревнивый взгляд в сторону скамейки, где расположились Лиговские.
– Как? Она тебе уж говорила обо мне?
– Не радуйся. «Кто этот