Фебус. Принц Вианы (СИ) стр. 4
я лежал.
Тот, что страусячий поклонник, вынул из поясной сумки некий предмет и подал его мне в руки.
Действительно зеркало. Сантиметров двадцать в диаметре. Серебро полированное. Даже ногтем постучал по нему, проверяя. А рукоятка и оклад из слоновой кости с богатой и тонкой резьбой. На глухой стороне вещицы целая миниатюра вырезана весьма искусно и с мелкими подробностями. Один всадник другого булавой охерачивает со всей дури. А по ободу и рукояти мирные виноградные лозы плетутся.
Музейная вещица. Спрятать ее в запасник и никому не показывать. Современный музей это кладбище культуры. Экспонируются не более трех процентов от всего фонда хранения. Никто остальных вещей не видит кроме музейных хранителей, а это значит, что их просто вывели из культурного оборота общества. Картины великих художников так просто рулонами на палку наматывают, как линолеум на строительном рынке. Вот так вот: эстетическую жизнь людей сделали бедной на девяносто семь процентов. А тут — гляди, просто так пользуются.
Одноглазый приблизил факел.
Жестом я показал ему, чтобы он держал его так, чтобы осветить мне лицо.
Потом посмотрел в зеркало.
А из зеркала на себя я не посмотрел.
Не я это отразился в полированном серебре.
Совсем не я.
А кто я?
И что я хотел там увидеть?
Мать Терезу?
Брюса Виллиса?
Лёньку ди Каприо?
Вообще-то в глубине души надеялся на отражение одного лысого старпёра из музейного подвала со шкиперской бородкой без усов. Привык к нему я как-то за полвека.
А из зеркала на меня с неподдельным любопытством смотрел пацанчик лет пятнадцати-шестнадцати с умными светло-карими глазами, овальным лицом еще с детской припухлостью щек и твердым волевым подбородком. Скулы высокие, не неявно выраженные. Нос прямой, некрупный и длины умеренной. И — с ума сдрызнуться: пухлыми красиво очерченными чувственными губами. Обрамляло все это спутанная копна золотистых волос до плеч, сверху прихваченная окровавленной тряпкой.
Мдя…
Внешность у парня — девки млеют, и сами в штабеля укладываются.
— Убедился, что все еще красавчик? — задорно засмеялся одноглазый.
Остальные его охотно поддержали.
Я тоже широко улыбнулся, но совсем по другому поводу. Как фонтаном в душе взыграло: бинго!!! Я наконец-то угадал, под каким наперстком шарик! Если и начинать новую жизнь чёрте где, то лучше всего с бонусом молодости. Все равно в прошлой жизни обо мне плакать некому. И вообще… лучше быть молодым, здоровым и богатым, чем старым, бедным и больным. Это все на Руси знают.
Только вот кто я? Это вопрос. Новое тело, которым я управляю, об этом хранит упорное молчание. Никаких намеков даже.
Что такое «Феб»?
Имя?
Фамилия?
Титул?
Должность?
Разбойничья кличка?
Не понятно совсем, а спрашивать окружающих я пока опасался. Мало ли что тут крутится в «тайнах мадридского двора». Узнают эти морды разбойничьи, что ничего не помню, да и сунут стилет* под ребро. И скажут, что так и было. По голове мальчонке досталось, вот он на стилет сам и упал. И так семь раз. Жалко птичку. Но мы отомстим!
Или того хуже — примут за бесноватого, и сожгут на костре. Кому докажешь что в знакомого им парня вселился сосем другой человек, а вовсе не бес.
Молча, отдал драгоценное зеркало этим жеребцам стоялым. Молодые они. Вся жизненная сила