Фея Хлебных Крошек стр. 105
которое всегда доставляло мне величайшее удовольствие. Фея Хлебных Крошек считала эту науку первой из материальных уз, связующих людей в общественном состоянии, и придумала для того, чтобы обучить этой науке меня, методы столь ясные и логичные, что я усваивал основные принципы любого языка в несколько часов, а затем впечатления моего тренированного ума сами начинали выражаться в подходящих словах, так что мне казалось, что выучить язык – это значит его вспомнить, и я бы не удивился, если бы узнал, что Господь, создавший людей для того, чтобы они понимали друг друга и друг другу помогали, тайно наделил нас еще и этой способностью.
Но среди всех тем, которые я любил обсуждать с Феей Хлебных Крошек, была одна, о которой я заговаривал помимо воли, стоило мне вспомнить обо всех необыкновенных происшествиях моей жизни, а их, сударь, как вы могли убедиться, случилось в ней немало.
– Скажите, Билкис, – спрашивал я у нее порой, – а может быть, вы и вправду фея?
– Ну и ну, – отвечала она со смехом, – неужели ты с твоим умом веришь в сказки, которым нынче не верят даже малые дети? Со времен королевы Маб фей на земле не бывало.
– Вы правы, – продолжал я, качая головой, как человек, не решающийся показать, что доводы собеседника не вполне его убедили, – но я не могу поверить, будто моя жизнь течет по обычным законам и во всем, что произошло со мною и с вами, нет ничего сверхъестественного. Я поначалу решил не спрашивать вас об этом и промолчал бы, поверьте, если бы мысль эта порой не преследовала меня так властно, что я боюсь лишиться ума.
– У меня есть надежные средства, чтобы успокоить твои тревоги скорее, чем ты думаешь, – отвечала она обычно, нимало не утрачивая привычной веселости. – Ты можешь безопасно предаваться своим иллюзиям до тех пор, пока они будут даровать тебе счастье, а разве не в этом секрет философии? Какая беда, если ты будешь думать, что я в самом деле дух, стоящий выше человеческого рода, дух, привязавшийся к тебе из почтения к твоим добрым качествам, из благодарности за твои добрые дела, а может быть, и по воле того неодолимого любовного влечения, от которого не свободны, если верить священным книгам, даже ангелы небесные? Подобные симпатические связи между двумя существами, принадлежащими разным мирам, возможны, ибо их признает религия, а разум чисто человеческий – тот, что обо всем спорит, ибо ничего толком не понимает, – не может оспорить их существование, примеры которого, по правде говоря, весьма немногочисленны, но сохранились в наших преданиях и засвидетельствованы людьми самыми просвещенными и добродетельными. Разве не могло это расположение су Королева Маб – героиня английских народных поверий, которой посвящен монолог Меркуцио в «Ромео и Джульетте» Шекспира (д. 1, явл.4). щества высшего окружить тебя мнимостями, которые, однако, были призваны добиться результата весьма явного, а именно испытать твое терпение и твою отвагу, покорить твою жизнь ежедневному почитанию добродетели и постепенно сделать тебя достойным подняться на более высокую ступень в обширной иерархии живых существ? Разве не случалось тебе заметить, что суетная мудрость человека доводит его подчас до безумия? Отчего же не может выйти так, что то неизъяснимое состояние ума, которое невежды именуют безумием,
сделается