Фея Хлебных Крошек стр. 106
в свой черед твоим проводником на неведомом пути, покамест не отмеченном на грубой карте ваших несовершенных наук? В твоей жизни есть загадки; но разве вся жизнь – не загадка? А ведь никто не торопится ее разгадать. Я ручаюсь тебе, что однажды, если будет на то воля Божия, ты узнаешь ответы на все свои вопросы; если же Ему в Его вечной предусмотрительности не угодно, чтобы ты их узнал, тщетны будут все твои попытки разобраться в происходящем своими силами. Итак, не тревожься о том, что иные из твоих ощущений тебе непонятны, принимай с благодарностью все, что есть в них приятного, и наслаждайся ими с умеренностью; положись на время: оно мудрее тебя – и ожидай со всею искренностью простой души того часа, когда разрешатся все мучающие тебя вопросы и разъяснятся все тайны. После таких ее речей мы обычно возносили к небесам молитву – ту горячую, сердечную молитву, какую бессильный человеческий язык напрасно тщился бы выразить словами, молитву, с помощью которой устанавливается живая и мощная связь с незримым миром, доверчивую и смиренную исповедь, которая возносит нас превыше всех самых великих современников, сокровенное признание души, которая ищет, изучает, познает себя и черпает из неиссякаемого источника верное предчувствие своего бессмертия.
В другой раз Фея Хлебных Крошек брала в руки Библию или какое-нибудь прекрасное произведение античной философии либо поэзии, читала мне исполненные великолепного простодушия отрывки из этих произведений на языках оригинала и комментировала их мне порой на этих языках, а порой на языках современных, ибо приятный труд, к которому она неустанно приучала мой ум, очень скоро позволил мне понимать все их так же хорошо, как и мой родной язык.
А выслушав все это, я говорил себе:
– Нет сомнения, что Фея Хлебных Крошек – одно из тех высших существ, о которых она говорила и в существовании которых может сомневаться лишь тот, кто оскорбляет Создателя неверием в Его способность сотворить существо, превосходящее человека; разумеется, она не принадлежит к числу существ, проклятых Господом, ибо все ее деяния и наставления внушают к ней любовь все более и более сильную. Вдобавок в мире не существует женщины более ученой, достойной и благородной. Жаль только, что ей так много лет и у нее такие большие зубы.
– Впрочем, – тотчас спохватывался я, – разве вправе жаловаться тот, кто ночами наслаждается любовью Билкис, а днем учится мудрости у Феи Хлебных Крошек?
Глава двадцать пятая,рассказывающая о том, как. Фея Хлебных Крошек отправила Мишеля на поиски мандрагоры, которая поет, и как фея с Мишелем в конце концов стали мужем и женойПолгода протекли так же счастливо; блаженство пьянило меня с прежней силой. С некоторых пор, однако, я стал замечать на лице Феи Хлебных Крошек грустное выражение, которое меня немного тревожило; поначалу я пытался объяснить его какими-нибудь учеными занятиями, но вот наконец настал вечер, когда сделалось совершенно ясно: она страдает, а по ее покрасневшим глазам можно было догадаться, что она плакала.
– Добрый мой друг, – сказал я ей в ту минуту, когда она уже собиралась меня покинуть, – я никогда не пользовался по отношению к вам той супружеской властью, о которой вы не устаете мне напоминать. Я полагаю поэтому, что вы простите меня,