Femme fatale выходит замуж стр. 74
мать эта… известная певица вроде!
– Ксения Дробышева, – подсказала Жанна.
– Вот-вот! Кстати, почему ты не Дробышева, а Ложкина?
– Потому что у моего папы фамилия – Ложкин! – засмеялась она и принесла из другой комнаты гитару. – У меня ни слуха, ни голоса… «Мы себе давали слово – не сходить с пути прямого… Вот новый поворот, что он нам несет – пропасть или взлет? Омут или брод…» – отчаянно заголосила она, бренча по струнам.
– Нет, это невозможно… – покачал головой Руслан Айхенбаум и отнял у нее гитару. – Ты очень красивая женщина, Жанна, но ты действительно не певица.
Он сел напротив в кресло, медленно провел рукой по струнам. Потом запел негромко, приятным глуховатым голосом:
– Утро туманное, утро седое…
Руслан спел один романс, потом другой. За окнами давным-давно была ночь, и в какой-то момент Жанне вдруг показалось, что все произошедшее накануне было сном. На самом деле никакой трагедии не было, и вообще, ничего не было – ни свадьбы, ни ее бегства, ни телефонного разговора с Юрой… Только она, и только двое ее друзей – сидят себе мирно, болтают, поют, напиваются потихоньку – словом, все как всегда…
– Как же я вас люблю! – вздохнула Жанна. – Если б вы знали… Русик, Яша – самые лучшие на свете.
– Тогда зачем тебе Пересветов? – обиженно произнес Сидоров. – Сама же говоришь, что мы – лучше. Выходи за нас, а? Я, между прочим, официально делаю тебе предложение!
– Я тоже делаю тебе предложение… – сказал Айхенбаум, продолжая перебирать гитарные струны. – Выходи за меня.
Это была одна из обычных тем.
– Хорошо, – сказала Жанна, немного подумав. – Я согласна.
– И? Ну, кого ты выбрала?
– Вас. Тебя, Яша, и тебя, Русик.
– Жанна, ты опять! – с досадой воскликнул Сидоров. – Так нечестно! Ты должна выбрать кого-то одного…
– Зачем? – искренне удивилась она. – Что там, виски кончилось?..
– Виски кончилось, приступаем к коньяку, – мрачно ответил Айхенбаум, откручивая пробку от очередной бутылки. – Яшка, отстань от нее. Она Пересветова любит. Это пыльное чучело…
– Ты ревнуешь! – засмеялась Жанна.
– Это правда, – спокойно ответил он. – У меня иногда такие мысли странные бывают…
– Какие мысли? – с любопытством спросила она.
– Уехать бы куда-нибудь. Далеко-далеко… Я Яшке уже говорил об этом. И не просто уехать, а еще заняться чем-нибудь таким…
– Ты меня пугаешь, Русик. Чем заняться?
– Я не знаю… – усмехнулся он. – Ну, например, записаться во французский Иностранный легион. Стать наемником. И воевать где-нибудь в Сомали, в Кот-д’Ивуаре…
– Где?!
– Послушай, Русик, и у нас в стране полно «горячих точек», – возразил Сидоров. – Зачем тебе Иностранный легион? Это непатриотично.
– Дело не в этом… – мрачно произнес Айхенбаум. – Я же сказал – далеко-далеко.
– А если убьют?
– Ну и пусть. Значит, судьба такая.
– Все, Русику больше не наливать! – несколько нервно засмеялся Сидоров. – У меня, может, тоже мечта – в садоводы пойти… И что теперь – бросить все, уйти в поля? Так теперь?
– Да, – бесстрастно ответил Айхенбаум.
– Дурак, ну дурак…
– А я в детстве мечтала быть дрессировщицей тигров… – задумчиво пробормотала Жанна.
– Теперь ты нас дрессируешь, – вздохнул