Femme fatale выходит замуж стр. 99
люблю, а она… – Артура сотряс новый приступ рыданий. Он попытался встать, наступил рукой на собственный галстук и снова упал.
– Ладно… – вздохнула проводница. – В моем купе пока перекантуешься.
Она забросила Артура к себе в купе и снова принялась подметать. За окнами медленно начинало светать.
– Милочка, мне бы чайку! – выглянула в коридор пожилая, очень известная актриса. – Бессонница совсем замучила.
– Сейчас, будет вам чаек, Ольга Петровна… – дисциплинированно отрапортовала проводница. – Один момент…
Она плакала. «Юра, зачем? Господи, Юра, прости меня…»
Стучали колеса на стыках, мелькали столбы за окнами.
Утром к поезду пришел Вениамин Осинин – похожий на Пушкина, вдруг ставшего блондином и надевшего очки, помог дотащить Потапенко до такси.
– Жанночка, глазки красные… Плохо спала?
– Плохо, Венечка, – мрачно ответила она. Осинина все любили – он был добр, порывист, нескладен и, ходили слухи, тайком писал стихи. У него никогда не было постоянной девушки – это тоже все знали. – А Артур, как видишь, вообще не смог дорогу перенести.
– Бедный… Отвезем его в гостиницу.
Осинин предложил и Жанне остаться в гостинице, отдохнуть, но она не согласилась.
– Нет уж, поехали в офис… Покажешь мне потом Питер? – спросила она.
– О да! – с небывалым жаром ответил Осинин. – Перво-наперво пойдем на Литераторские мостки, к могиле Достоевского! Сначала – туда!
– Пойдем, – послушно ответила Жанна. К Достоевскому так к Достоевскому… Осинин был странным и милым. Он своей любовью к писателям чем-то напоминал… кого же?..
Жанна так и не вспомнила, потому что голова была занята мыслями о Юре. Она ни о чем другом не могла думать – только о Юре и о том, почему все это произошло. Словно искала возможность хоть как-то исправить прошлое…
Осинин оказался неплохим гидом. Все свободное время они гуляли по Питеру вдвоем – Потапенко в этих прогулках не участвовал. После своего фиаско тот был мрачен, хмур, говорил только на абстрактные темы, красоты «Северной Венеции» были ему до лампочки.
Конец мая и часть июня пролетели незаметно.
А потом, когда Жанна в одно из воскресений ждала Веню Осинина, сидя на скамейке в Летнем саду, раздался телефонный звонок.
– Алло! – сказала она, даже не поглядев на номер абонента, выскочивший на экране.
– Доброе утро, Жанна, – сказал мужской голос, странно знакомый.
– Доброе, – машинально ответила она. – Кто это?
– Не узнала? Это я, Василий Ремизов.
– Какой еще Ремизов? – удивилась Жанна, но тут же вспомнила. Боже мой, это ее «первый встречный»… Ну да, не так давно он даже как будто мелькнул в ее памяти!
– Правда, забыла, – удивился тот. – А я вот решил позвонить… И еще хотел попросить прощения. Кажется, я в последний раз был не особенно вежлив.
– Да, это точно! Все как всегда, – сердито ответила Жанна. – Мы разругались в пух и прах. Разругались и разбежались в разные стороны. Я не ожидала, что ты позвонишь мне…
– Как дела?
– Ужасно, – быстро ответила Жанна. – Ты был прав – мне не стоило идти на ту свадьбу.
– Что, ты сумела расстроить ее?
– Да. То есть не в буквальном смысле… – Она замолчала на мгновение. – Не понимаю, зачем я тебе об этом рассказываю.