Библиотека

Феодал стр. 351

Размер шрифта
-
+
Тема

каких заработках идет речь, – те еще шлюшки, пробы ставить негде…

– Звали и меня, ты представь, да?

Бесценная информация, нечего сказать.

Наконец настал день, когда Оксана расплакалась, увидев свое лицо в зеркальце пудреницы, и назвала себя дурой. Зачем она потащилась в эту ужасную пустыню, ну зачем? Разве плохо жилось на старом месте? На крайний случай можно было остаться у китайцев, а еще лучше у Петера, он сильный и веселый. Дура! Дура!

Мелкой рябью полз по склону бархана белый песок. Смотреть на его течение и не думать о воде было невозможно.

– Я виноват? – со злым сарказмом спросил Фома, через силу шевеля распухшим языком.

– Да, и ты! Я всего-навсего дура, а ты подлец! Зачем уговаривал не идти с тобой? Не уговаривать – побить надо было! Я же не знала, что ты сумасшедший!

Фома отвернулся. Сознавая, что девчонка отчасти права, он имел для нее в запасе много справедливых и язвительных слов – бесполезных, как все не ведущее к цели. Пусть покричит. Кому-то достаточно выразиться поэнергичнее, кого-то тянет выговориться перед терпеливым слушателем, а кому-то дай побеситься – и все пройдет.

Оксана швырнула в него пудреницей. Поплакала еще немного, повсхлипывала и сердито потребовала воды.

Фома достал все бутылки – пустые и полные. Оксана должны была видеть: воды осталось намного меньше половины. Вода командовала: забыть о возвращении назад! Вода была большим начальником.

– Два глотка, – распорядился он. – Два маленьких глотка.

И был готов немедленно отнять бутылку, если бы девчонка, не выдержав, выпила больше. Он непременно влепил бы ей хорошую пощечину для ее же блага. Пришло время быть жестоким. Феодалу ли не знать, как пропадают ни за понюх табаку неприспособленные новички? Любой феодал повидал их предостаточно – истеричных психов, легкомысленных разгильдяев, набитых по макушку дурацкими предрассудками о ценности собственной личности и гарантированных свободах, несчастных заложников привычных иллюзий. А на Плоскости новичок – никто, и звать его никак, пока он чему-нибудь не научится. В некоторых отношениях Плоскость устроена предельно просто.

Но Оксана отпила ровно два глотка, вернув Фоме бутылку с выражением высокомерного презрения. Фома не счел нужным отреагировать ни голосом, ни взглядом. Умница, девочка, подумал он. Валяй, ненавидь своего мучителя. Ненависть придает силы. Надо идти дальше, назад пути нет. Впереди неизвестность, но ни одна сволочь не заставит его поверить, что эти пески бесконечны. Жаль, что убедиться в этом можно только ногами…

«А ты не пробовал выспать карту этой местности?» – однажды спросила его Оксана. Было это давным-давно, еще во владениях Бао. «А как же! – отвечал Фома с иронической ухмылкой. – Пытался много раз. Однажды карту Москвы выспал. Большую, настенную. Как бы тебе объяснить? Управлять можно какими-то деталями, а не всем содержанием сна. Во сне человек редко гуляет по надоевшим местам, ведь сны – это стремление к чему-то. Во сне я чаще всего на Земле, а не здесь, зачем мне карты Плоскости? И где гарантия, что карта будет настоящей картой, которой можно верить, а не моей фантазией?»

Теперь ему казалось, что он сумел бы выспать карту окрестностей. Быть может, не стоит идти все время на восток? А если ближайший источник воды прячется за дымкой всего в нескольких километрах к северу или югу?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.