Библиотека

Феодал стр. 350

Размер шрифта
-
+
Тема

скатертью дорога. Ищите и обрящете… какую-нибудь ловушку. Авось угадаете на такую, которая не заставит долго мучиться.

Наверное, то же подумал и Петер. Во всяком случае, он не предпринял попытки догнать и остановить. Путники его больше не видели.

Беспокоил Экспериментатор – и беспокоил как раз тем, что не вмешивался. Не строил на пути непроходимых барьеров, не насылал горизонтальных смерчей, не внушал непреодолимое желание вернуться. Сначала Фома недоумевал, потом плюнул. Могло случиться и так, что неожиданное развитие эксперимента Экспериментатор посчитал тоже интересным. Почему нет?

Потому что все эти рассуждения – чисто человеческие, а Экспериментатор не человек и пути его неисповедимы?

Верно. Но как быть, если человек не может ответить на вопрос, который к тому же он не в состоянии правильно задать? Только и остается, что цепляться за свое, привычное, человеческое…

Зыбкая, но опора.

Шесть дней путники пробирались на восток по чужим землям. Четырежды Фома видел вдали оазисы, но свернул лишь к последнему, и то лишь потому, что подошли к концу запасы пищи, а главное – воды. Хуторяне, все как один чернокожие, держались недружелюбно, на натурообмен не шли, и Фома, озлобившись, произвел реквизицию. На следующий день пришлось отстреливаться неизвестно от кого – надо думать, путников вытропил местный феодал, пылая праведным гневом. Перестрелка издали кончилась ничем – охотник убедился, что дичь умеет кусаться, и благоразумно отстал.

А потом началась пустыня. Без людей. Без воды. Без края. Петер не пугал – он говорил чистую правду.

Поначалу еще попадались пустынные дыни цама. Оксана морщилась, ей не нравился их вкус, но Фома запретил притрагиваться к воде. Удалось даже собрать небольшой запас дынь и продержаться на них полдня, после того как пошли совершенно безжизненные пески.

Ловушек и подлянок не становилось меньше, изменился лишь их состав. Куда-то исчезли, например, летающие нити, реже попадались раскаленные вихри и черные провалы, зато участились гравианомалии, больше стало грибниц пыхтунов, больше танцующего песка и воющего песка. Зыбучего песка – тоже.

По большой дуге обошли громадный – три сотни шагов в диаметре и полсотни в глубину – песчаный водоворот. Десятки, если не сотни тысяч кубометров ползущего по часовой стрелке, постепенно ссыпающегося к центру воронки песка издавали громкое равномерное «ш-ш-ш». Оксана, поежившись, сообщила, что близ ее дома в Ростове Великом иногда так шипит котельная.

Цепь скальных лбов протянулась хребтом доисторического чудища. Взобравшись наверх, Фома долго рассматривал в бинокль местность, лежащую дальше к востоку, и не видел ничего, кроме унылых барханов. Оксана требовала дать посмотреть и ей, дышала в ухо, вынуждала зря тратить слова.

На следующий день она поняла, что при жаре и недостатке воды надо молчать. А пить так, чтобы только смочить полость рта.

За минувшие дни Фома успел досыта наслушаться болтовни и узнал о своей спутнице много нового. Впрочем, сведения не содержали сенсаций. Друзья, подруги, козни тех и других, вредные училки, смешные школьные случаи, непонимание родителей, планы на будущее, которым теперь вряд ли суждено сбыться, – все это Фома относил к информационному шуму и слушал вполуха, если вообще слушал. Иногда рявкал. Иногда ограничивался тяжелым взглядом. Он узнал, что Танька Машкина и Лилька Семчук собираются после школы податься в Москву на заработки, и всему классу понятно, о

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.