Феодал стр. 359
преподобный Ефрем, первый священник, перенесенный сюда волею Господа, после многих духовных терзаний и молитв основал купножитный монастырь – для монахов и монахинь. Несомненно, он получил откровение свыше. Преосвященный Макарий, запретивший купножитие века за три до Ефрема, был прав лишь отчасти. Что на Земле грех, то в Блаженной Пустыни оборачивается благом. Блаженная Пустынь – не Рай и не Ад. Ефрем знал, что взят живым не на небо и не в преисподнюю. Не ковчег ли это для вновь избранных? Бог задумал обрушить кару на погрязшее в ересях человечество, на никониан, на Синод, на нечестивую Власть, преследующую истинно верующих, на ее цепных псов, запечатавших алтари в храмах Рогожского Кладбища на Москве, откуда Господь взял Ефрема, только его сочтя достойным. Господь спасал лучших, чтобы вновь населить ими Землю после Судного дня. Но ожидание может затянуться, а человек смертен. Где же выход?
И до Ефрема в Блаженной Пустыни жили какие-то люди. Проповедуя, Ефрем находил чему поучиться у них. Избранные, они размножались. Значит, Господь благословляет плотский грех? Значит, не оставить по себе потомства – идти против Его воли?
Истинно так. Воспаленным умом Ефрем постиг: утверждение, будто Христос никогда не знал женщины, противно рассудку. Тридцатилетний девственник не может не озлобиться на слабый пол, он не пожелал бы
вступиться за Магдалину.
Не из дерева – дерева было мало, – из мягкого камня первый преподобный возвел первую часовню. Сменялись поколения, обитель строилась, сложенные песчаником скалы уменьшились, дав материал для фундаментов и стен.
Прибывали новые спасаемые. Иные удивляли: среди них попадались чернокожие язычники, желтомордые буддисты, упорные в заблуждениях магометане, еретики всех мастей, даже никонианцы. Многих приходилось учить русскому языку. Новоспасенных смиряли, а смирив, приставляли к делу и обучали догматам истинной веры – в большинстве успешно. Находились и такие, кто бежал в пустыню, не ища спасения в Пустыни. Вернулись считаные единицы.
Последним человеком, попавшим в обитель извне, был Михаил, он же Мигель, испанец, впоследствии окрещенный Елевферием. Он кое-как научился объясняться по-русски. По его словам выходило, что в Европе идет большая война, победоносные германские войска достигли Волги, а россияне вконец забыли Бога. «За то и наказаны», – понимал преподобный.
Брат Елевферий давно почил в бозе. После него как отрезало – ни одного нового человека за шесть с лишним десятилетий. Как почти все братья и сестры общины, преподобный Евпл родился в Блаженной Пустыни. Сестра Еванфия (Хироюки) скончалась в прошлом месяце, прожив в Пустыни семьдесят семь лет, а всего девяносто. Из живых мог помнить Землю лишь блаженный брат Евлампий (Мустафа), выживший из ума лет тридцать назад, но он разучился разговаривать.
Любой феодал пожал бы плечами: сдохла точка выброса, бывает. Евпл мыслил иначе: воздавая живущим по делам их, ныне Господь не находит достойных. Это не противоречило догматам. Сказано ведь: спасется токмо малое число.
Вчера изменилось буквально все. Брат Евлогий, надзиравший за артелью рыбарей, прибежал с докладом: река принесла утлый плот, а на нем – мужчину и молодую женщину в крайней степени истощения, в беспамятстве. И еще два странной формы заплечных мешка со многими интересными вещами, но без крошки еды. И еще незнакомое оружие…
По грузности чрева преподобный Евпл нечасто покидал келью, но, расспросив о чуде, пошел взглянуть.