Библиотека

Феодал стр. 367

Размер шрифта
-
+
Тема

и ризницу. Элементарно просто.

Где тут дверь? Вот она. Ч-черт, заперта с той стороны. Не преграда, но помеха…

И тут гулко ударили совсем в другую дверь. Снаружи кто-то пробовал на прочность двери храма.

Глава 6

Евпл был связан обрывками собственной рясы. При каждом вдохе пугающе шевелился его огромный бледный живот. Казалось, преподобный произошел не от обезьяны, как все порядочные граждане, а от медузы.

На его лбу вздулся радужный желвак. Евпла сбили с ног, но не сумели успокоить даже вдвоем: ворочающаяся мясная туша ни в какую не выражала на то согласия. Фома оглушил преподобного рукоятью кувалды.

Поспешили – и правильно сделали. А лучше бы заранее подумали о том, что подходы к часовне могут быть оснащены примитивной, но действенной сигнализацией. Разбуженный тревожным звоном колокольчика преподобный почти успел покинуть здание. Помешал живот. Евпл не знал, что ему в равной степени помешал отец Енох, которому донесли об исчезновении послушника Ефрема, равно как и послушника Елеазара. Енох догадался. Приказав немедля будить каменотесов и рыбарей – самых сильных мужчин в обители, – Енох забарабанил в храмовую дверь. Поняв, что раскрыт, Фома пустил в ход кувалду. Низенькая дверь, запиравшая ход в покои преподобного, выдержала только один удар.

Агностику легко пропускать мимо ушей проклятия священнослужителя. Спеленав преподобного, дерзостный послушник посоветовал ему пугать анафемой недоразвитых детей. Подобрав с пола «маргошу», Фома хмыкнул: почивая при оружии, сделав попытку выстрелить в нападавших, Евпл забыл дослать патрон. Чего и следовало ожидать. Чайник с понтами.

Все равно он не успел бы толком прицелиться.

Едва успели забаррикадироваться. Тревога уже распространилась по всей обители. На дворе орали. Фома осторожно выглянул в узкое, вроде бойницы, оконце. Там бегали, суетились. Кто-то командовал. Разворошили муравейник…

А, отец Енох! Добрый человек. Никогда не помнит зла, которое причинил другому. Вот и сейчас поспешает, таща фузею петровских времен.

А вон отец Евлогий. У него не ружье, а игольчатая винтовка-пятилинейка, какими воевали на Шипке. Можно, наверное, выспать «узи», «ингрэм» или «абакан», но для этого надо хотя бы знать, что существует оружие, способное выпустить веер пуль. Хотя и такая винтовка – не хрен собачий…

Вон толстый эконом, отец Евмений. Ба, да у него в руках знакомый СКС!

Ермипп, Евклей, Емилиан, Елисей, Евстафий, Евсевий, Евфимий, Евтихий, Евфрасий, Евстохий… Сколько их!

В стену, довольно далеко от бойницы, ударила пуля. Стрелять монахи не умели, укрываться тоже. Фома мог бы не сходя с места положить десяток этих олухов.

Подождут. Непрофессионалы против непрофессионалов в квадрате… Неумение против неумения. Но – злость против злости. И взят ценный заложник. Что он

там бормочет, пытаясь сверкнуть глазами?.. Куда ему! Нечем сверкнуть, все у него заплыло жиром.

– Моя смерть не поможет тебе, богомерзкий выродок!

Ага. Проняло. А вот мы поглядим, поможет или нет…

– Развяжи ему ноги, – приказал Фома Оксане. – Так. Умница. Возьми вот эту стрелку, приставь ему к шее. Знаешь, что это такое, святой отец? Смерть верная и мучительная. Теперь ты выглянешь в окно и скажешь своим, чтобы вели себя тихо…

– Ты не посмеешь убить меня. – Оправившийся преподобный стал неожиданно спокоен, что Фоме очень не понравилось. Неужели не лишен мужества? – Для чего тебе? Вас обоих тоже убьют.

Нет, это не мужество. Это логика.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.