Ферзь – одинокая фигура стр. 161
Не видишь ничего, кроме этого пространства… Какое оно? Что это за пространство?
На самом деле, я не открываю глаз. Смотрю сквозь опущенные веки, сидя в кабине «Тойоты»… и одновременно стою среди бескрайнего поля, расчерченного канавками на огромные клетки.
– Я на шахматной доске.
– Хорошо… рассмотри ее получше. Какова она? Гладка ли, шероховата? Растет ли что-то на ее поверхности?.. Может быть, ты видишь сооружения?
Голос Мари, как и ее дыхание, тих и ровен, очень замедлен. Я все глубже проваливаюсь в свое личное зазеркалье.
– Клетки есть черные и белые… Я стою на белой клетке. Это пустыня, но вместо песка она покрыта солью, здесь ничто не растет. Рядом со мною – маленький оазис… штук шесть пальм.
– Осмотрись вокруг… что еще ты видишь?
– Вижу соседнюю клетку – черную. Граница совсем рядом… На черной клетке стоят дома… нет, не дома, а руины. Куски стен, повсюду рассыпаны кирпичи и балки… и все в золе, будто после пожара. Потому клетка – черная. Посреди нее стоит башня, вроде водонапорной… Башня – единственное целое строение на черной клетке. А над башней – небо…
– Какое оно? Каков его цвет?.. Есть ли на небе облака, солнце, звезды?
Я поднимаю голову… даже не знаю, поднял ли ее в реальности, или только направил вверх воображаемый взгляд.
– Над черной клеткой стоит ночь… нет, не ночь – в небе солнце, но небо все равно черное, а солнце – грязное, будто светит сквозь дым… Теперь смотрю в небо над белой клеткой – и оно очень светлое. Голубое-голубое, но блеклое. Не сочно-синее, а выцветшее, как старые джинсы.
– Хорошо… прислушайся к себе: может быть, тебе хочется сделать что-то?.. Сказать?.. Куда-нибудь пойти?..
Прислушиваюсь. Начинают зудеть ноги, потом – все тело.
– Мне некомфортно стоять на месте… Слишком сухо и жарко, хочу идти…
– Ты выбираешь направление… и двигаешься с места… делаешь шаг за шагом. Пространство вокруг тебя постепенно меняется… куда ты идешь? К чему приближаешься?..
– Я иду… к тому оазису в соляной пустыне, что видел раньше.
– Можешь рассмотреть его?
– Да… там несколько пальм, между ними – лужайка с травой и маленькое озерцо. На берегу озерца сидит человек… кажется, это женщина.
– Ты присматриваешься к ней… и начинаешь различать ее черты…
– Нет. Смотрю внимательно, но не могу разглядеть. Она – как туманный силуэт… вижу только контуры фигуры…
– Ты продолжаешь идти к оазису… Он все увеличивается, поскольку ты приближаешься… Вот-вот ты войдешь в него…
Внутри меня что-то вздрагивает, будто внезапно напрягается струна.
– Нет, не войду… Я иду к оазису, но он не делается ближе. Кажется, он все отодвигается, и сколько я не иду – все равно не приближаюсь ни на шаг.
– Что ты чувствуешь?
– Тревогу. Напряжение. Мне неспокойно… Чувствую, что оазис – обман, иллюзия. На самом деле, там меня ждет нечто страшное.
– Что хочешь сделать?
– Уйти, повернуть в другую сторону.
– Однако ты стоишь лицом к оазису, стоишь… И видишь, как женщина у озерца поднимается и поворачивается к тебе… Она начинает… очень ярко сверкать, будто вся сделана из белой кристаллической соли.
У меня вырывается:
– Нет!..
– Ты продолжаешь смотреть на нее… Она становится все ярче, словно из ее груди вырывается белый свет… Вот начинает светиться ее голова… и плечи… и бедра… что ты чувствуешь?
Во мне будто звенят две струны: одна поперек головы, от виска к виску, другая – вдоль хребта, внутри шеи. Они отзываются дробной, пульсирующей болью.
Мари щелкает пальцами, и чувство болезненного звона замирает в моей голове – застывшее, как фотоснимок.
– Теперь ты делаешь то, что тебе хочется сделать…
– Бегу прочь. Разворачиваюсь и бегу к черной клетке… к развалинам. Удаляюсь от оазиса… становится спокойнее…
– Хорошо… хорошо… ты идешь все дальше, все большее расстояние отделяет тебя от оазиса… ты забываешь о нем, смотришь вперед, на развалины… они становятся все ближе… и вот ты достигаешь края клетки… как он выглядит?
– Это канава… канавка… она очень узкая