Ферзь – одинокая фигура стр. 181
классе умер…
– Хм. Занятная мысль. Хочешь сказать, у нас есть планы на завтра?
– Пригласи меня на свидание, дорогой. Лучше на два: одно в детдоме, второе – в чужой квартире. Будет романтично!
Врать легко
Вечером мне позвонил следователь Сан Дмитрич. С известных пор не люблю звонки, а особенно – звонки следователей.
Он поздоровался, спросил, как дела, сказал, это хорошо, что отдыхаю, это хорошо, что в отпуске. Отдых – он очень нужен, особенно после таких трудных времен… Я понял: дело у него ко мне неловкое и не особо важное. Спросил напрямую:
– Сан Дмитрич, что-то случилось?
– Вот какое дело, Владя… Малахов пропал.
– В каком смысле – пропал?
– Нет ни на работе, ни дома, и дозвониться до него нельзя.
– У него разве все еще есть работа?..
– Уже нет. Но он должен был заехать в свою контору за документами, и не приехал. Они стали звонить – телефон отключен. Один из бывших коллег, приятель, зашел к нему домой – там Малахова не оказалось, хотя машина стоит во дворе. Тогда сослуживцы позвонили нам – узнать, не у нас ли Малахов по какой-то причине. Но он, конечно, не у нас.
Прелюбопытно. Зачем исчезать, если полиция не имеет к нему вопросов, а меня он не боится? Исчез потому, что готовит нечто новое? Или уже совершил еще одно убийство и скрылся, поскольку на сей раз прошло не так гладко? Конечно, все эти вопросы – не к следователю. У него я спросил другое:
– Сан Дмитрич, а зачем вы мне сообщаете об этом? Его исчезновение, по-вашему, что-то означает?
– Нет, Владя, тут как раз в том дело, что исчезновение ничего не значит. Он же, понимаешь, полгода под следствием провел. Легко можно представить, как ему все осточертели. Выключил телефон да и сбежал куда-нибудь в село – никакого криминала.
– Тогда зачем звонить мне, если ничего не значит?
– Я хочу, Владя, чтобы ты узнал новость от меня, а не от кого-нибудь другого. Слухи до тебя так или иначе дойдут, можешь себе нафантазировать всякого. А фантазировать тут нечего и незачем, понимаешь?
О, да, теперь понимаю.
– То есть, вы хотите, Сан Дмитрич, чтобы я был паинькой и не мутил воду?
Последовала неловкая пауза.
– Я хочу, чтобы ты забыл, наконец, об этом деле. Тут был сигнал, что ты в нем продолжаешь копаться, и это есть весьма нехорошо. Я ведь не должен напоминать, что
ты не имеешь права самовольно вести расследование?
– Все будет хорошо. Я ничего не делал самовольно и не сделаю. Просто проглядывал дело напоследок, прежде чем стереть.
– Что ж, рад это слышать, – с облегчением констатировал следователь и попрощался.
Оказывается, очень легко врать полиции. Не то, что врать ферзю.
21 октябряПолтава
Интерес исследователя
Противоположности притягиваются… Ну да, ну да.
Противоположности смотрят друг на друга через бездну космического вакуума со своих родных планет, со своих Марсов, Венер, Меркуриев, и хватаются за головы: а что, там тоже есть живые существа?! О, боги! Возможно ли такое!..
Противоположности никак не верят в то, до какой степени они разные. Наравне с неизбежностью смерти, практически невозможно принять факт: другой человек – он совсем другой. Абсолютно. И те, кто вопиюще, сокрушительно на нас непохож, вызывают ужас и отторжение – наравне с интересом. Держаться бы подальше, ведь они – опасны, они – неведомые звери. Но все же – рассмотреть бы, принюхаться, прислушаться… а вдруг в них есть нечто человеческое?..
Я заметил Марину на втором курсе. Она была громкая, подвижная, развеселая. Вот именно с приставкой «раз-». Участвовала в любой компании, что куда-нибудь собиралась: на шашлыки, на футбол, на пляж, в Карпаты, на Камчатку. Если предлагали: «Марина, едем с нами», – она восклицала: «Едем! Едем! А куда?». К слову сказать, футбол она обожала – вплоть до громогласных воплей перед экраном. Марина плевать хотела на фигуру, ела беляши с мясом, пережаренные мини-пиццы и пирожные «Дружба». А если ты ел нечто подобное на ее глазах – горе тебе, непременно заплатишь дань. Марина нахально встревала в любой оживленный разговор: «О чем вы таком