Ферзь – одинокая фигура стр. 208
способностей хватит удержать его в контакте минуту, от силы – две. Если кто и сможет пройти защиту за такой короткий срок, то только ферзь. Иными словами, весь наш успех – в руках Марины. Весь вопрос – справится ли она?.. Нет, иначе: верю ли я, что справится?
Снова всплыли в памяти слова Черткова: «Женщина и есть опасность». Сейчас все зависит именно от женщины. От той, что в последние дни – само очарование, нежность и забота. Хоть к ране прикладывай. Когда ферзь ведет себя так – это, черт возьми, скверно.
– Что не так? – спросила она.
– Скажи-ка мне… Отчего ты стала такой мягкой? Почему ты меня спрашиваешь: что делать? Разве не ты – ферзь? Разве не ты знаешь, как поступить с ладьей?
– Твое расследование, босс. Ты командуешь, я
помогаю.
– Я решаю потому, что я так решил? Или потому, что ты решила, что решать должен я?
– Ты о чем?..
Я усмехнулся.
– Ах, брось! Ты – ферзь, абсолютный субъект. Сама решаешь все, что касается тебя, и получаешь только то, чего хочешь. А сейчас ты строишь из себя лапочку, пушистого котенка. Для какой цели? Потешить мое самолюбие? Каков дальнейший план?
Она нахмурилась:
– С чего ты так взбесился? Я разучилась целоваться?
– Нет, поцелуй был хорош. А вот игра – средне. Ты не выключила телефон.
Ее брови метнулись вверх, изображая удивление.
– Ты поговорила с другом, записала данные о четырех мертвецах – и не выключила сотовый. Знала, что придется звонить снова и спрашивать о пятом человеке. Значит, сама поняла, кто убил Черткова и почему. А потом твой восторг… «Ты – гений». В голосе половина шутки. Ровно столько, чтобы я поверил, будто остальная половина – правда. Ты все знаешь лучше меня: что делать, кто убийца и кто из нас гений. Так зачем твое притворство? Почему я все время вижу Маришу, и никогда – Мари?
– Не доверяешь мне?
Сказано холодно. Как подобает ферзю.
– Вариант А: ты нежничаешь со мной из какого-то мотива, коего я не знаю, и это рождает недоверие. Но вариант Б куда хуже: ты нежничаешь со мной в угоду ностальгии и старым чувствам. Это значит, ты позволила чувствам влиять на твое поведение. Очень скверно. Ладья заметит сей нюанс, схватит тебя за эти чувства и вывернет наизнанку.
– Ого!.. – сказала она. Поправила очки на носу и повторила: – Ого. Ты обвиняешь меня в чувствах к тебе? Обвиняешь? Меня? В чувствах к тебе?!
– Ты себя не контролируешь, ферзь. Мой близкий друг погиб именно так: потерял над собой контроль.
Она – теперь это определенно была Мари – ухмыльнулась с холодным блеском в глазах.
– Успокою тебя, мой милый. Я хорошо знаю, как умер Дим.
– Что-оо?..
Я почувствовал, как отвисла челюсть.
– Точнее, знаю, куда ударил Чертков. У Дима была дыра в защите, и Чертков ее увидел. Как ты сказал, ладья очень любил жену. Любовь, милый мой, всегда нарушает защиту. Тяжелым фигурам не следует бесконтрольно испытывать данное чувство – вот в этом ты совершенно прав.
– Как я понимаю, – спросил я медленно, четко выговаривая слова, – ферзи избавлены от таких дефектов?
– Конечно, дорогой. Мы любим лишь тех, кого хотим, и только тогда, когда считаем нужным. Выключатель любви у нас работает отменно.
Я кивнул.
– Ты меня успокоила. А вдобавок, я понял, как справиться с Мазуром. У него наверняка есть дети. Все любят своих детей, даже убийцы.
Убийца
Мы стоим у двери на пятом этаже. Особая планировка, ведомственный дом. Ведомственные просторные квартиры – по две на площадке. Ведомственные фикусы на окнах лестничной клетки, ведомственные красные ковры на ступенях… Сын убийцы живет в прекрасном доме.
– Ну что, мой генерал, – спрашивает Мари с ехидцей, – ты поведешь атаку или посидишь в тылу в штабе?
Я достаю удостоверение из нагрудного кармана.
– Надоели пситэшные штуки. Пусть это будет старый добрый ментовский допрос.
И нажимаю кнопку звонка. Слышу, как