Фильмы-сказки стр. 99
Чудища морского.
Четвертый день прошел, и пятый наступает…
С утра гуляет Настя по садам фруктовым, ведет беседы с Чудищем морским. Все чаще слышен ее смех веселый, да такой звонкий, какого никогда и дома-то не слыхивали! А чудо-юдо держится вдали, мелькнет огромной тенью за деревьями и скроется.
— Известно каждому, — смеется Чудище, — есть будто бы на земле заветные златые яблочки…
— …к этим яблочкам серебряные блюдечки! — хохочет Настенька.
— Все верно! — продолжает Чудище. — Об этом тоже всем известно, а неизвестно лишь одно: что эти яблочки заветные растут в моем саду, а блюдечки лежат на дне серебряного озера. Попробуй, Настя, угадать: какая из всех яблонь самая заветная?
— Вот эта! — зажмурясь, указала Настя на первое попавшееся деревцо.
— Угадала! — весело вскричало Чудище. — Сорви мне, Настя, яблочко, да покрупнее. Тарелочку сейчас достану…
Вбежала Настя в беломраморную комнату, уселась под шуршащими песочными часами и покатила яблочко по блюдечку серебряному.
А Чудище стояло по ту сторону балкона и, положив на лапы свою голову огромную и страшную, с улыбкой ожидало, что произойдет.
— Катись, катись, яблочко, катись, наливное, по блюдечку серебряному, — приговаривала Настенька, — покажи нам страны дальние!..
— …далекие и снежные! — сказало Чудище.
И в тот же миг на блюдечке снега сверкнули, вскинулась веселая метелица, помчались тройки вороные, карие, загремели, зашумели бубенцы, и даже песня донеслась лихая…
— Хорошо! Морозно! — радовалась Настя и снова наклонилась к блюдечку. — Катись, катись, яблочко, катись, наливное, покажи нам…
…— милый дом родной! — тихонько вымолвило Чудище.
И видит, слышит Настенька, как бьют часы на городской стене, а вот и улица знакомая, вот домик милый… и сестра Любава у окошечка сидит, орешки щелкает…
Вздрогнула всем телом Настенька, остановила яблочко, прикрыла блюдечко обеими руками.
— Нет, нет, не надо, — шепчет она горестно, — не надо, не напоминай..
И слышит тихий голос Чудища:
— Теперь уж я тебя прошу — наведайся в родимый край, там обними сестер любимых, подарки отвези и поклонись отцу родному. Обещай мне только, если можешь, воротиться завтра на заре вечерней..
— Я согласна! — радостно вскричала Настенька. — Вернусь, как только заблестит заря вечерняя. Ровно в восемь часов!
— Не опаздывай! — с мольбой сказало чудо-юдо. — Помни: если не вернешься к сроку, я умру с тоски-печали.
— Я вернусь!
— Сними кольцо с мизинца и надень на палец безымянный! — вымолвило Чудище.
Вставши до рассвета, старый кормчий, пригорюнившись, сидел у своего окна, следя за необычной утренней зарей — уж очень весело она сегодня пробуждалась! Вскипала золотом червонным, взметнулась вверх лучами алыми, полнеба захватила и, кажется, вот-вот расплавит сине море!
«Вот так-то, спозаранок и меньшая дочка, Настенька, вставала, — вздыхая, думал кормчий. — Бывало, на небо как взглянет, скажет: «Радостное утро, батюшка любимый! Ветер добрый! Хорошо сегодня в море-океане!..»
Не успел он так подумать — озарилась горница лучами голубыми, а вместе с ними появилась Настенька-красавица, живая, невредимая.
— Здравствуй, батюшка любимый! Радостное утро! Хорошо сегодня в море-океане! — Кинулась отцу на грудь и нежной щечкою к его руке прижалась.
— Настя! Настенька вернулась! — загремел навесь дом кормчий. — Эй, Любавушка, Гордея, Настенька вернулась!
Заиграли разом все часы…
Вбежали сестры, сонные, простоволосые, смотрят и глазам своим не верят: это что же за красавица такая? Сарафан на ней белее пуха лебединого, голубая шелковая шаль, кокошник изумрудный так огнями