Финт хвостом стр. 362
водорезом с поднятым над головой мечом и отрубленной рукой в руке, и сел ему на лицо. Там он свернулся клубочком – точно как Рома на лицах пиратов. И вдруг деревянный меч выпал из деревянной руки, а следом за ним выпала и отрубленная рука. Сама же резная фигура стала раскачиваться и клониться вперед. Крысолов запрыгнул на перила, и в ту же секунду резная фигура упала в море, а корабль содрогнулся, и раскололся на части, как будто ударившись о скалу, и пошел ко дну.
Крысолов сказал Роме, когда они плыли бок о бок по синей воде:
– Ты убиваешь людей. Я убиваю корабли.
И Рома сказала:
– Тогда пойдем со мной, брат.
Марисет спросила со вздохом:
– Зачем ты нам рассказал эту сказку?
– Чтобы вы знали, – сказал Стрела, – что люди боятся кошек.
– Если все это правда, что в твоей сказке, – сказала Аннасин, – тогда у них есть на это причины.
– Может быть.
Внизу, в деревне, все еще горели огни, хотя была уже ночь. С постоялого двора доносились испуганные возгласы, и пару раз они слышали голос охотника за ведьмами – голос, заглушавший даже мелодичное мяуканье Стрелы, – хотя и не разбирали слов. А потом раздались крики.
– Как здесь хорошо, на холмах, – сказала Марисет.
– Как здесь безопасно, – ответила Аннасин. – Но я все думаю, что они со мной делают – там, внизу.
– У меня не было ни одного мужчины, – тихо сказала Марисет.
И Аннасин ответила:
– Может, оно и к лучшему. Они все болваны. – Но потом она вспомнила Стрелу, и его мягкую шерсть, и жгучую боль после дрожи желания.
А Марисет встала и потерлась мордочкой о черную морду Стрелы.
Аннасин свернулась клубочком, закрыла глаза и заснула. А потом ее разбудил пронзительный крик Марисет и шум веток – это Стрела отпрыгнул в колючий кустарник, спасаясь от когтей Марисет. Аннасин встала, и подошла к Марисет, и вылизала ей шерстку, и они засмеялись вдвоем, а Стрела гордо ходил кругами и обрызгивал кусты, и в глазах у него отражалась луна.
– То есть, выходит, мы спали с Дьяволом?
– Кто знает? – сказала Аннасин. – Да и какая разница?
Потом они снова игрались втроем на холме, но луна все же скрылась, и ночь стала темной. Они попили воды из лужи, и Аннасин сказала:
– Не хочу показаться грубой, но мне нужно вернуться в деревню. Вернуться в свой человеческий облик. Может быть, это глупо. Может, не стоит это делать. Но мне нужно вернуться.
Марисет сказала:
– Я была хороша лицом, и у меня были прекрасные волосы. Но мне все равно не хватило бы смелости вернуться. Я лучше останусь здесь, на холмах. Какими холодными кажутся горы при свете звезд! Я снимаю с тебя свои чары, Аннасин, так что ты можешь вернуться в себя. Если вдруг что, ты сама знаешь, как убежать снова.
Аннасин спустилась с холма, словно текучая серая тень. Прокралась мимо коровников и амбаров, и никто ее не заметил – даже собаки не лаяли. Она вышла на улицу, и вот ее дом – темный, как черный провал в темноте. А во всех остальных домах горел свет.
Она побежала на постоялый двор, и кони у коновязи заржали, вращая глазами. Аннасин освободила свой дух, и ее кошачье тело растаяло, растворившись в воздухе. Мгновение головокружительного полета, и вот она уже снова она – у себя в теле и внутри дома.
Свет был тусклый и мутный, какой-то бурый, и она лежала на голых досках, а рядом лежали другие женщины, они плакали и стонали, а у нее все болело.
Она поняла, что в нее тыкали булавками и иголками и прижигали ее раскаленным железом, чтобы привести ее в чувства. Одежду на ней разорвали, и лохмотья были все в крови. И еще ее привязали – очень туго