Фитополис. Город жизни стр. 13
тела подается под разными соусами, но без значительных изменений: все тот же центр-голова, вокруг которого располагаются специализированные районы-органы, необходимые для выживания города. То, что все эти теоретические творения созданы по одной и единственно знакомой нам модели устройства, превращает их всего лишь в незначительные вариации на тему животного тела. Если где-то и появляются новшества, то только в действительно существующих городах. Причина проста: с течением времени живые города становятся порождением выбора сменяющих друг друга поколений, их рост и развитие приобретают гибкий характер, чтобы выйти за строгие градостроительные рамки и вернуться к природному беспорядку, типичному для естественного развития, определяемого эволюцией, которая выбирает среди тысяч вариантов наиболее подходящий.
«Подходящий» – вот основное определение. Эволюция всегда выбирает наиболее подходящий вариант, а не лучший: лучшим одержим лишь человек. Каждый нарисованный город, по мысли его создателя, без сомнения, является лучшим, но спроектировать его с учетом всех деталей так же сложно, как создать полноценный живой организм: здесь действует множество сосуществующих и непредсказуемо меняющихся факторов, потому ни одному градостроителю не стоит считать себя богом. Всякий раз, когда лишенный скромности и сомнений в собственной правоте архитектор примеряет на себя роль творца, выходит плохо. Нарисованные города остаются безжизненными урбанистическими разработками. Теоретическая природа делает их холодными, бездушными, непригодными для живой жизни. Некоторые из этих монстров были построены и заселены, и у них даже есть свои почитатели, но каждый раз, когда я посещаю подобные места, мне они кажутся мавзолеями – грандиозными и монументальными усыпальницами. Рационально обустроенными, но безжизненными. В то время как жизнь города, обеспечивающая его подлинную красоту, протекает параллельно с постоянным выбором наиболее подходящих решений, диктуемым законами эволюции.
Не случайно многие идеальные города, которые сумели перенестись с бумаги в реальную жизнь, обязаны этим не идеалистическим, а практическим соображениям. Однородность пространств, строгое иерархическое устройство, разделение функций между районами, рациональное расположение улиц высоко ценятся в некоторых областях, например, в военной. Вот почему такие города, как Пальманова (рис. 5) или Сфорцинда, не подходят ни для каких целей, кроме военных; это настоящие города-крепости, лучшей формой для которых оказалась звезда – именно так выглядит половина европейских построек этого типа. Другой город-крепость – Земля Солнца, построенная по приказу Козимо I Медичи в Романье, на границе его герцогства, – также нельзя назвать идеальным местом: не случайно большую часть своей истории оно использовалось в качестве тюрьмы, и на тамошних стенах сохранились жуткие надписи заключенных.
Мне кажется неслучайным, что паноптикум – тюрьма, спроектированная в конце XVIII века Иеремией Бентамом и по сути своей также являвшаяся «идеальным» городом, – стал одним из наиболее успешных проектов такого рода в истории (рис. 6). Здание было выстроено вокруг центральной башни и имело радиоцентрическое устройство, что позволяло одному стражнику постоянно наблюдать (optikon) за всеми (pan) заключенными. По мнению создателя плана, это обстоятельство заставляло заключенных воспринимать надзирателя как всеведающего человека и повиноваться.