тела. Из этого закона следует, что с увеличением веса метаболическое потребление на единицу массы становится меньше. Для наглядности возьмем мышь-полевку весом 30 г и кошку весом порядка 4,5 кг. Применив закон Клейбера, мы вычислим, что метаболизм кошки всего в 43 раза выше, чем у мыши, в то время как ее вес больше в 150 раз. Другими словами, более крупное существо потребляет гораздо меньше энергии на единицу веса. Вероятно, сокращение энергии связано со строением более крупного организма и транспортных каналов в нем, позволяющих достичь максимальной скорости метаболизма. В любом случае это отдельная история, как и то, что закон Клейбера также применим к городам. Сейчас же нас интересует то, что как возможно рассчитать метаболизм существа, зная его вес, так же и его вес можно рассчитать, если известен метаболизм. И если применить обратную формулу к социальному метаболизму человека, результат окажется поразительным. Вес земледельца в доиндустриальный период, при его метаболизме 2000 Вт, должен был составлять около 2,5 т – примерно столько весит носорог, в то время как вес современного человека индустриального периода, при метаболизме 12 000 Вт (показатель жителей США), должен быть равен примерно 15 т. Это более чем вдвое больше взрослого самца слона – самого крупного среди сухопутных млекопитающих. Только представьте себе примата весом 15 т. Это же настоящий Кинг-Конг. А теперь представьте, что в Соединенных Штатах проживает 310 миллионов таких приматов. Если использовать Кинг-Конга как единицу измерения, масштаб нашего воздействия на окружающую среду становится очевидным, и даже главные скептики из числа моих студентов впечатлены этим сравнением. Миллиарды Кинг-Конгов неизбежно оказывают огромное влияние на метаболизм планеты. Я живу во Флоренции, городе с населением 370 тысяч жителей, который ежегодно посещают миллионы туристов: представьте, что там обитает многочисленная популяция гигантских обезьян, каждый день линейно преобразующих огромное количество ресурсов в отходы. Возможно, эта картина немного сгущает краски, она не учитывает, что в городе производится множество полезных вещей, зато она может помочь наглядно представить влияние его жителей на окружающую среду. Да, сравнение с миллиардами Кинг-Конгов-разрушителей верно лишь отчасти. У нас много общего с приматами – в конце концов, Homo sapiens и есть приматы, – однако по своему поведению в городах мы более всего напоминаем социальных насекомых. С этой точки зрения наши города можно изучать как миллионные людские колонии: такую аналогию приводит Эдвард Уилсон, и из нее можно почерпнуть кое-что интересное. Что, если сравнить метаболизм колонии муравьев или термитов с метаболизмом человеческого города? Закон Клейбера, о котором мы говорили ранее, применим к таким объединениям так же, как и к отдельным ее представителям. Иначе говоря, если мы вычислим метаболизм колонии муравьев по их общей массе так, будто речь идет об одном гигантском муравье, закон сработает: по мере роста их численности потребление энергии на единицу ее массы (то есть на каждого отдельного муравья) будет уменьшаться. Другими словами, каждый муравей будет двигаться медленнее и расходовать меньше энергии в большом сообществе. Причина этого замедления, вероятно, кроется в том, что чем больше особей в колонии, тем сложнее каждой из них получить достаточно пищи. Однако нас интересуют не муравьи, а то, что происходит с городами по мере их роста. Люди в больших городах также замедляются? Разумеется, нет. Легко догадаться и так же легко