Библиотека

Фитополис. Город жизни стр. 75

Размер шрифта
-
+
Тема

раз толкает с большей силой, потом еще и еще. Снова ничего: предмет не двигается. Похоже, он неживой, и уж точно не обладает разумом. Теперь многие подходят и трогают его. Кто-то с научным подходом внимательно изучает таинственный объект в поисках чего-либо хоть смутно напоминающего органы. Но он ничего не находит, – значит, окончательный вердикт вынесен: это нечто не живое и не разумное. Об остальном позаботятся ученые. Прибывают службы и составляют протокол о незаконном захвате государственной земли неизвестными лицами.

Я так увлекся этой историей, поскольку она позволяет сделать верное заключение: если что-то не движется и не имеет узнаваемых органов, в наших глазах оно ничего не стоит, потому что не похоже на нас. Мы точно так же не в состоянии понять растения, как и этот инопланетный предмет. Как форма жизни они для нас непостижимы, потому что им не хватает главной отличительной способности всего живого – движения. На самом деле, как я уже говорил, то, что растения не двигаются, не совсем верно. Правильнее было бы сказать, что они не двигаются с того места, где родились и укоренились. В любом случае, если оставить в стороне вопрос подбора слов, именно неспособность двигаться и укоренение дают растениям необычайную устойчивость, определяющую их устройство. Дело в том, что живому, но недвижимому существу сложнее защищаться от хищников. Поэтому растения эволюционировали и развили такую форму организации, которая позволяет им выживать даже при потере значительной части тела.

Секрет их устройства и, соответственно, их стойкости прост и заключается в отсутствии одиночных и парных органов. Представьте, что было бы, если бы одно из оливковых деревьев S'ortu mannu было устроено как животное со специализированными органами: имело пару легких для дыхания, один желудок для переваривания пищи, два глаза, чтобы видеть, один мозг, чтобы размышлять, и так далее. Первого же микроскопического повреждения, любого отверстия, проделанного насекомым в жизненно важном органе, хватило бы, чтобы убить его. А чтобы жить тысячелетиями, не стоит иметь уникальных и незаменимых частей тела; необходимо, чтобы все жизненно важные функции равномерно распределялись по телу, а не зависели от специализированного органа. Устройство растений именно таково: они распространяют и распределяют все функции таким образом, чтобы справиться с любыми катастрофическими ограничениями без потери функциональности. И это полная противоположность организации животных, основанной на строгой иерархии и специализации, при которой потери одного органа достаточно, чтобы рухнула вся система. Животное действительно устроено иерархически, что предполагает главенство мозга, управляющего рядом одиночных и парных органов, каждому из которых поручена особая и определенная функция. Ту же модель мы воспроизводим в любой организации, создаваемой человеком: просто представьте себе любую выстроенную нами структуру, и вы увидите это. От администрации муниципальной организации до совета директоров акционерных обществ, от глав академии в любой точке земного шара до руководства библиотеки, от правительства страны до управляющих компаний многоквартирных домов – всё, и, уж конечно, наши города тоже, задумано и устроено в соответствии с единственной схемой, которую мы можем помыслить, той, по которой устроены мы сами: животной иерархической и специализированной модели.

Следует остановиться на том, почему мы так устроены. Каковы преимущества этой организации, которую мы всюду копируем? На самом деле преимущество лишь одно – скорость. Мы устроены таким образом, чтобы быстро

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.