Фокус-покус стр. 142
на меня и думает, что ему думается. Я очень редко бывал рад, когда мои законные дети смотрели на меня и думали то, что они думали.
В чем же разница? Стыдно признаться, потому что в этом столько суетности. Но вот ответ: я всегда мечтал стать Генералом, и вот теперь у меня на плечах генеральские погоны.
____________________Неловко проявлять человеческие слабости.
____________________И вот еще что: на мне больше не висели мертвым грузом моя жена и теща. Зачем я держал их так долго дома, хотя было ясно, что из-за них жизнь моих детей стала невыносимой?
Может быть, в подсознании у меня засела мысль: где-то есть великая книга, в которой записаны все дела и события, и мне просто хотелось обеспечить себе солидное доказательство того, что я могу сочувствовать людям.
____________________Я спросил Роб Роя, в каком колледже он учился.
– Йейль, – сказал он.
Я ему сказал, что Элен Доул говорила про Йейльский университет – что его надо бы назвать «Техникум для плантаторов».
– Не понял, – сказал он.
– Мне самому пришлось попросить ее объяснить, – сказал я. – Она сказала, что в Йейле плантаторы учились, как заставлять туземцев убивать друг друга, а не их.
– Чересчур сильно сказано, – сказал он. Потом он спросил, жива ли еще моя первая жена.
– У меня только 1 и была, – сказал я. – Она еще жива.
– Мама много писала о ней в своем письме, – сказал он.
– Правда? – сказал я. – Что, например?
– Как она попала под машину накануне твоего выпускного бала. Как она была парализована ниже пояса, но ты все же на ней женился, хотя ей предстояло провести всю оставшуюся жизнь в инвалидном кресле.
Раз это было написано в письме, значит, так я и рассказывал его маме.
____________________– А твой отец жив? – спросил он.
____________________– Нет, – сказал я. – На него упал потолок лавки сувениров у Ниагарского водопада.
– К нему так и не вернулось зрение? – сказал он.
– Что не вернулось? – переспросил я. Но тут же догадался, что вопрос родился из еще одной байки, которую я рассказал его матери.
– Зрение, – сказал он.
– Нет, – сказал я. – Так и не вернулось.
– Мне кажется, это так замечательно, – сказал он. – Когда он вернулся с войны слепым и ты ему часто читал Шекспира.
– Он был большой любитель Шекспира, – сказал я.
– Значит, – сказал он, – я потомок не 1, а 2 героев войны.
– Героев войны?
– Знаю, ты никогда сам себя так не назовешь, – сказал он. – Но Мама так тебя называла. И ты сам, конечно, звал так своего отца. Много ли найдется Американцев, которые сбили во время 2 мировой войны 28 вражеских самолетов?
– Можно пойти в библиотеку и посмотреть, – сказлал я. – Тут у них отличная библиотека. Если покопаться, найдешь все, что захочешь.
____________________– А где похоронили моего дядю Боба? – спросил он.
– Кого-кого? – спросил я.
– Твоего брата Боба, а моего дядю Боба, – сказал он.
У меня вообще никакого брата не было. Никогда. Я рискнул, наудачу:
– Мы рассеяли его пепел с аэроплана, – сказал я.
– Да, уж не повезло вам, так не повезло, – сказал он. – Отец приходит с войны слепым. Девушка, которую ты любил с детства, сбита машиной прямо накануне выпускного бала. А твой брат умирает от менингита спинного