Фрегаты идут на абордаж стр. 182
друзей и боевых товарищей.
Но недолго суждено было им веселиться. Внезапно дверь каюты рывком распахнулась, и в проеме показалось чье-то перекошенное от ужаса лицо:
— Пожар на судне! Пожар в такелажной кладовой!!
Все повскакали с мест и бросились к двери, сметая со стола бокалы и оловянные тарелки, опрокидывая стулья. На палубе уже толпилась встревоженная команда. Пожар в кладовой, где хранился засной просмоленный такелаж и бухты пеньковых тросов! … А за тонкой переборкой — носовая крюйт-камера, набитая порохом для мушкетов…
Из отверстия люка вырывались клубы густого, едкого дыма. Солдаты, выстроившиеся в ряд по приказу командира, уже лили в люк воду из деревянных ведер, которые передавали по цепочке. Но было видно, что ведер слишком мало, и Карфангер крикнул Михелю Шредеру:
— Лейтенант, садитесь в шлюпку — и за ведрами! Соберите по кораблям все, что можно, и быстро назад!
— Слушаюсь, господин адмирал! — откликнулся Михель Шредер.
— Одному вам не управиться, я возьму шлюпку с «Дельфина»! — прокричал Ян Янсен.
Через некоторое время обе шлюпки возвратились, доверху наполненные деревянными ведрами. Однако пожар принял уже угрожающие размеры. Кое-кто из команды начал спускаться в лодки, пришвартованные к борту фрегата. Напрасно Карфангер и Шредер призывали малодушных вспомнить о присяге, напрасно Янсен и фон Стурза пытались их остановить… Огонь под палубой неумолимо подбирался к носовой крюйт-камере, и опасность взлететь на воздух вместе с кораблем становилась все реальнее.
Но не все ударились в панику; большинство матросов и солдат продолжали отчаянную борьбу с огнем. Дым разъедал глаза и легкие, от страшного жара начинала тлеть одежда, у самых их ног из люка вырывались ослепительные языки пламени, но матросы продолжали лить ведро за ведром в его ненасытную полыхающую пасть.
Огонь еще не вырвался на свободу, продолжая бушевать под палубой, и Карфангер надеялся, что им удастся задушить, затопить его. Но вскоре палубный настил вокруг люка стал таким горячим, что лишь немногие отваживались добегать с ведром воды до самого его края. Запасы пороха у них под ногами могли взорваться каждую секунду. Пламя уже прожгло переборку и начало пожирать частично залитый водой порох в малой крюйт-камере; ослепительно яркий сноп огня с громким шипением хлестнул из-под палубного настила у самого основания грот-мачты.
— Все, вода больше не поможет! — прокричал, задыхаясь, Михель Шредер Карфангеру, стоявшему на квартердеке. — Боюсь, что корабль нам не спасти.
— Пока он на плаву, еще не все потеряно, — невозмутимо отвечал тот.
— Я знаю, что еще можно предпринять: прикажите пробить дыру ниже ватерлинии и затопить корабль, — предложил Ян Янсен.
— А кто мне его потом поднимет? Здесь больше тридцати футов под килем.
— А если обрубить якорные канаты и подойти ближе к берегу? Там, где Рио-де-Сан-Петро впадает в бухту, глубина небольшая! — крикнул Михель Шредер.
— Дельно, лейтенант. Поднять фок и бизань! Руби канаты! — приказал Карфангер, затем кликнул плотника, велел ему садиться в шлюпку и прорубить дыры в корпусе корабля.
Уже развернули бизань, уже несколько самых отчаянных матросов карабкались на фор-марс… Но едва поднятый фок начал наполняться ветром, из-под палубного настила на баке высоко в небо ударил могучий столб огня и в одно мгновение пожрал фок; матросы кинулись прямо с рея в море. Пламя побежало по просмоленным вантам наверх — и такелаж запылал… Через