Фронтовичка стр. 275
руки, окончила: — Очень.
Они молчали. Потом Прохоров судорожно сглотнул воздух и протянул:
— И это правда? Несмотря ни на что?
— Да. Несмотря ни на что!
— Спасибо…
Она подошла к нему, тихонько обняла и хотела поцеловать, но он отстранился:
— Нет, не нужно: первый поцелуй либо будет потом, когда мы останемся вместе, либо его не будет. Хорошо?..
Она поняла его — ради этого первого поцелуя ей страстно захотелось жить. Она кивнула головой. Он поморщился от боли и достал из-за спины кусок хлеба и сала.
— На, поешь хоть немного — у нас ничего нет. И иди. Принимай взвод… родная.
Она улыбнулась сквозь слезы и медленно прикрыла веки. Кружилась голова.
— До свидания, любимая. Иди. И зови всех. Радиста прежде всего.
Зажимая в руке хлеб и сало, Валя медленно вышла из землянки. Ее остановила Анна Ивановна — тоже грязная, усталая и деятельная.
— Слушай, он плох. Это я знаю. Но он выживет. Если успеем выбраться. И еще он просил передать, что любит только тебя.
— Да, я знаю, — странно спокойно ответила Валя и приказала: — Командиры, к комбату. Радист в первую очередь.
Не глядя на людей, она пошла разыскивать взвод. Ее окликнули. Рядом стоял Зудин.
— Ну что?
— Все в порядке. Пойдем во взвод.
— Говорят, ты за командира?
— Да, Коля. Да, дорогой. Я
за командира.
Зудин удивленно взглянул на нее, но промолчал — с какой стати она назвала его дорогим?
Они шли, по привычке согнувшись, и Вале казалось, что чего-то ей не хватает, чего-то недостает и в то же время что-то мешает. Она огляделась, и Зудин подсказал:
— Дождь перестал.
И в самом деле, многодневный дождь перестал, небо вызвездило, и над изрытыми, изруганными смоленскими полями медленно плыл молодой, рогатый месяц. Все вокруг было призрачно и ненастояще.
Примораживало. Мокрая одежда быстро твердела.
С немецкой стороны доносился слитный шумок — противник готовился к атаке.
На востоке мощно полыхнули вспышки. Все небо зарозовело, слизав и яркие, лучистые звезды и еще робкий свет месяца.
Началась канонада.
Валя Радионова шла на передовую: через несколько минут должен был возобновиться бой.
1Восточный вал гитлеровской армии начал строиться задолго до битвы на Курской дуге, и у немецкой пропаганды были основания называть эту беспримерную в истории войн линию полевой обороны от моря до моря неприступной.
Восточный вал располагался на командных высотах и всегда имел перед собой либо поймы рек и речушек, либо болота. Позади вала обязательно пролегали отличные, по российским понятиям, рокадные дороги.
Немецкое командование не жалело материалов и, отдавая дань уважения советской артиллерии, уже не довольствовалось дерево-земляными огневыми точками — дзотами. На каждом из тысяч километров Восточного вала в землю вросло не менее десятка железобетонных долговременных огневых точек — дотов, бункеров, командных пунктов, орудийных капониров. Появились и новинки — стальные бронеколпаки с амбразурами и «крабы». «Крабы» скорее походили на грибы боровички. Под стальной шляпкой на удобном столике стоял пулемет, а в стальной, вкопанной в землю ножке сидели два пулеметчика. Каждый танк, каждое самоходное орудие имело свой окоп, каждое артиллерийское орудие — свой капонир или усиленный окоп. Каждый солдат и офицер — отличный блиндаж.
Все, на что был способен немецкий сумрачный гений войны, — все было вложено в этот вал и сооружено бесчисленными тысячами восточных и западных рабов.
Понятно, что