Fugit irreparabile tempus стр. 32
планировались, исходя из применения обычных вооружений.
– Мы можем в течение нескольких дней перебросить к берегам Кореи еще две авианосные группы, – сказал адмирал Нимиц.
– Что толку? – сам себе задал вопрос президент. – Сначала надо решить, будем ли мы продолжать войну… и с кем…
В помещении повисла угрожающая тишина. В самом деле, схлестнуться с русскими напрямую всего-то через четыре года после того, как они разгромили нацистскую Германию и захватили пол-Европы, это вам не мелкая колониальная авантюра в Корее. Особенно, если учесть, что у русских, откуда ни возьмись, появились атомные бомбы, да еще в таком количестве…
Эйзенхауэр уже пожалел, что запретил другим, а себе – в первую очередь, заниматься здесь и сейчас выяснением причин, по которым все они попали сейчас в такую нелепую ситуацию. Ох, как зачесались кулаки, ох, как хотелось узнать, почему же наша хваленая разведка, что армейская, что даллесовская, прозевали создание русскими бомбы… И – мордой, мордой об стол этих высокомерных, зажравшихся штатских свиней!!!
– Итак, господа, – президент взял себя в руки. – Чем мы можем ответить – вопрос номер два. Вопрос номер один – кому мы должны отвечать?
– Русским, – буркнул Макартур.
– Ответить русским военными средствами? – удивленно поднял бровь Ачесон. – Лезть на их территорию и пытаться воевать десантами?
– Вы можете предложить что-то иное? – язвительно осведомился Макартур.
– Меня останавливает от объявления войны Советам только одно, – сказал президент.
В наступившей паузе он приметил, как потянулся к уху генерала Бредли Даллес, как что-то черканул в блокноте госсекретарь, как размяк, расползся по стулу Макартур, ожидая привычного для военных решения своей судьбы посторонним человеком.
– Если мы, имея в запасе две бомбы, – продолжил Эйзенхауэр.
– Три, – поправил его генерал Бредли, – мне докладывали о трех экземплярах «Штучки».
– Третья еще не готова, – пояснил президент. – Она находится в стадии сборки и отладки, окончание работ – через неделю… Так вот, если мы имея две готовые бомбы и одну на подходе, решились испытать один экземпляр в боевых условиях, то сколько же таких бомб у Советов, если они, не задумываясь, за два дня используют сразу пять экземпляров? Кто даст мне гарантию, что в ответ на наш десант в Порт-Артуре и Владивостоке на Пёрл-Харбор, Сан-Франциско, да и на Вашингтон, наконец, не будут сброшены такие же «Штучки»? И это, господа, будет уже катастрофой. Это вам не военные игры где-то на окраине цивилизованного мира. История никогда не простит нам, если только из-за нашего поспешного решения на землю Америки упадут эти русские чудовища.
Сделав короткий перерыв и еще раз оглядев присутствующих, президент закончил:
– Итак, что нам делать?
– Десант в Порт-Артуре и Владивостоке возможен, но не раньше, чем через пару месяцев, – вступил в разговор генерал Бредли. – Планы требуют уточнения, войска – сосредоточения и погрузки, флот – перемещения…
– То есть, нам совершенно нечем ответить Советам прямо сейчас, сегодня или завтра? – прямо спросил Эйзенхауэр.
– Вы военный человек, господин президент, – уклонился от ответа Бредли. – Сами всё понимаете, разве что, попробовать пару-другую массированных налетов на тот же Владивосток силами Б-29… но…
–