Гамбиты стр. 66
она наклонилась над стальной раковиной, и ее стошнило.
Мария вошла в туалет и придержала девушку за плечи. Когда рвота кончилась, она вытерла ее лицо мокрым полотенцем. Хэрод стоял в коридоре, прислонившись к стене: самолет бросало, как небольшой кораблик в бурном море.
- Что? - снова спросила Кристен и уперлась пустым взором в Марию Чен. - Я не.., помню.., почему...
Поглаживая лоб девушки, Мария Чен глянула на Хэрода:
- Вам лучше сесть, Тони. Могут быть неприятности, если вы не пристегнетесь ремнем.
Хэрод вернулся на свое место и вытащил рукопись, которую читал. Через минуту пришла Мария Чен. Самолет стало меньше болтать. Несмотря на гул моторов, было слышно, как впереди Курт о чем-то с тревогой спрашивает стюардессу.
- Не знаю, - бесцветным голосом отвечала Кристен. - Я не знаю.
Хэрод уже не обращал на них внимания; он принялся делать пометки на полях рукописи. Через некоторое время он поднял глаза и увидел, что Мария Чен смотрит на него. Он улыбнулся, и углы его рта поползли вниз:
- Терпеть не могу, когда заказываешь выпивку, а ее не приносят....
Мария Чен отвернулась и стала пристально глядеть в темноту, на мигающие красные огни на крыле самолета.
На следующий день рано утром Тони Хэрод поехал к особняку Вилли. Охранник у ворот издали узнал машину Хэрода; и когда красный “Феррари” остановился, он уже открыл ворота.
- Привет, Чак.
- Доброе утро, мистер Хэрод. Не привык видеть вас здесь так рано.
- Да я сам к такому не привык. Но надо просмотреть кое-какие деловые бумаги. Приходится разбираться с финансовыми проблемами нескольких новых проектов, в которые нас втянул Вилли. Особенно с этим чертовым “Торговцем рабынями”.
- Да, сэр, я читал. В газетах про это пишут.
- Охрана пока остается?
- Да, сэр. По крайней мере до аукциона, до следующего месяца.
- Макгайр вам платит?
- Да, сэр; из того, что оставлено по завещанию.
- Ну ладно, увидимся, Чак. Держи ухо востро.
- Вы тоже, мистер Хэрод.
Мотор приятно взревел, “Ферари” тронулся с места и помчался по длинной дорожке, ведущей к дому. Аллея была обсажена тополями, и при движении лучи утреннего солнца, казалось, вращались, пробиваясь сквозь ветви. Хэрод объехал высохший фонтан перед главным входом и остановился возле западного крыла, где находился кабинет Вилли.
Особняк Билли Бордена в Бел-Эйр был похож на дворец, перенесенный сюда, на север, из какой-нибудь банановой республики. Солнечный свет падал на бессчетные сотни квадратных метров алебастровых украшений, красной плитки и окна со множеством переплетов. Многочисленные ворота вели во внутренние
дворы, по сторонам которых патио переходили в открытые, полные воздуха комнаты, связанные мощенными плиткой коридорами с другими дворами. Казалось, несколько поколений понемногу строили этот дом, тогда как на самом деле его воздвигли жарким летом 1938 года для не слишком известного киномагната, который умер три года спустя, просматривая отснятый за день материал.
Своим ключом Хэрод открыл дверь в западное крыло. Сквозь жалюзи на ковер комнаты, где обычно сидели секретарши, падали желтые полосы. Комната была аккуратно прибрана, пишущие машинки закрыты чехлами, на столах - ничего лишнего. Хэрода неожиданно кольнуло воспоминание о том, какой здесь обычно царил хаос с непрерывными телефонными звонками и