Гамбиты стр. 67
обычным канцелярским шумом. Кабинет Вилли был через две двери, за конференц-залом.
Хэрод вытащил из кармана листок бумаги и открыл сейф. Потом он разложил подшивки разноцветных деловых бумаг - для каждого типа бумаг свой цвет - и сложенных документов посреди большого белого стола Вилли, открыл шкафчики с папками и вздохнул. Предстояло долгое рабочее утро.
Три часа спустя Хэрод потянулся, зевнул и отодвинул кресло от заваленного бумагами стола. Ничто в бумагах Вилли Бордена не могло доставить неприятности кому-либо, кроме нескольких любителей халявы в Голливуде и поклонников высоконравственного кино. Хэрод встал и немного побоксировал с тенью. В своих адидасовских кросовках он чувствовал себя быстрым и ловким. На нем был голубой спортивный костюм для бега трусцой, молнии на запястьях и щиколотках расстегнуты. Он ощутил голод. Легко, почти бесшумно двигаясь по выложенному плиткой полу, Хэрод прошел по коридору западного крыла, через двор с фонтаном, потом через крытую терассу, на которой вполне могла бы поместиться конференция Гильдии киноактеров, и вошел через южную дверь в кухню. В холодильнике все еще была еда. Он открыл большую бутылку шампанского и начал намазывать майонез на кусок французской булки, когда услышал какой-то шум. С бутылкой шампанского в руке он пересек огромную столовую и вошел в гостиную.
- Эй, какого хрена ты тут делаешь? - заорал Хэрод. Метрах в десяти от него кто-то ковырялся в видеокассетах на полке, где Вилли держал видеоматериалы. Человек быстро выпрямился; тень его упала на четырехметровый экран в углу. - А-а, это ты, - успокоился Хэрод.
Молодой человек был одним из любовников Вилли, которого Хэрод и Том Макгайр прогнали отсюда несколько дней назад. Парень был очень молод, белокур и мог похвастать загаром того сорта, который лишь немногие в мире люди имеют возможность поддерживать. Парень ростом под метр девяносто был одет только в тесные шорты из коротко обрезанных джинсов и легкие туфли. На обнаженном торсе волнами перекатывались мускулы. Грудные и дельтавидные мышцы свидетельствовали о многих часах, проведенных в борьбе со штангой и тренажером. Глядя на его живот, можно было подумать, что кто-то ежедневно крошит на нем камни.
- Да, я. - Хэрод отметил, что голос у парня, как у морского пехотинца, а не педика с пляжа Малибу. - Тебе что-то не нравится?
Хэрод устало вздохнул и глотнул из бутылки, потом вытер рот.
- Иди-ка отсюда, малыш. Сюда вход воспрещен. Тебе, во всяком случае.
Загорелый купидон надулся.
- Кто это говорит? Билл был моим лучшим другом. Я имею право тут находиться. Нас связывало глубокое чувство.
- Ну да, и у вас была одна баночка вазелина на двоих. А теперь катись отсюда на хрен, пока тебя не вышвырнули.
- И кто же это сделает?
- Я, - сказал Хэрод.
- Ты? А еще кто? - Парень выпрямился во весь рост и поиграл мускулатурой. Хэрод даже не мог сказать, что это было - бицепсы или трицепсы; они как-то переливались друг в друга, вроде тушканчиков, трахающихся под туго натянутым брезентом.
- Я и полиция. - Хэрод подошел к телефону, стоявшему на столике у дивана.
- Ах, так? - Сопляк вышиб трубку из левой руки Хэрода и выдернул шнур из розетки. Не удовлетворясь этим,