Гарри Поттер и три старых хрыча стр. 143
более-менее долго. По этому ощущению местности, подключив воображение, остальное можно было дофантазировать уже самому. Интереснее всего в этом плане были каменные статуи. Пирс пока считал историю только с одной — в Литтл-Уингинге был монумент в память о войне. К этой штуке часто приходили люди с сильными эмоциями, и это тоже можно было уловить.
Пока Пирс высматривал какой-нибудь камень, который мог бы больше ему рассказать об этом месте, Деннис обратил внимание всех на то, что, видимо, привлекло его внимание вчера. Вдалеке под огромным деревом колебался чуть зеленоватый световой шарик. Он как бы приглашал путешественников проследовать за ним, готов был показать дорогу и даже подпрыгивал от возбуждения, как щенок. Взрослые, кажется, колебались, идти за шариком или нет, но Деннис рванул вперёд, не сомневаясь ни секунды. Пирс ещё подумал, что в шарике есть сущность огня, раз Деннис смог почувствовать его с такого расстояния.
Кранд был стар, дряхл и немощен. Вообще, духи, подобные ему, с годами становились только сильнее, так что слабость его была связана отнюдь не с возрастом. Причина крылась в отвратительном питании. О, природный дух ещё помнил времена, когда вокруг него жило целое племя. Среди них встречались видящие, слышащие и даже говорящие. Они могли понять нужды кранда, они поклонялись ему, уважали, насыщали силой своей молитвы. А главное — они кормили кранда. Кормили вкусными, истекающими кровью, ещё живыми телами, подвывающими от ужаса. О, как сладок был тот ужас, что кранд пил из жалких человечков вместе с остатками их жизни и сил. Тогда кранд был силён. Его власть простиралась на всю рощу, на весь огромный лес. Он мог взять под контроль любого зверя, подчинить любого духа. А как славно он водил в своём лесу случайно зашедших человечков до тех пор, пока они не сходили с ума от жажды, голода и отчаяния. И тогда он приводил их к своему древу, терзал своими корнями, орошал их кровью землю, на которой рос. И тогда его голод утихал. Но шли годы, цикл сменялся циклом (хотя за то, насколько давно это было, он бы не поручился: как и у всех фейри, у него были проблемы с восприятием времени). Ушло в небытие кормившее его племя. Кранд сам сожрал последние его остатки, решив, что будет охотиться теперь самостоятельно.
Но людишки оказались хитрее. Они рубили лес у самой опушки, где кранд не мог их достать. Они убивали его зверей, они развеивали мелких духов леса молитвой или просто своим неверием. Каждый раз они откусывали у него по такому маленькому кусочку, что можно и не заметить.
Но укусов было так много, что судьба кранда стала похожа на судьбу зверя, обездвиженным попавшего в муравейник. Он сам не понял, как оказался в двух шагах от развоплощения. Куда-то делись его угодья, повыбили зверей, почти не осталось духов. Сам он ютился в самом сердце древней тисовой рощи на клочке земли, который поливала когда-то жертвенная кровь. По счастью, тогда силы не покинули его ещё полностью. Он напряг всё своё некогда могучее волшебство и скрыл максимум земли, который смог, ото всех. От всего былого богатства у него остался лишь мелкий огненный дух — спанки, рой ос да семейство черных волков. Охотиться пришлось осторожнее.