Где болит? Что интерн делал дальше стр. 119
злорадствуй, – сквозь стиснутые зубы прошипела Джой.
– Джой спорила, что ты тут не задержишься, – продолжала Линн, – а я, что да.
– Да он почти сбежал! Уже готов был, вот честное слово! – пробормотала Джой.
– На-ка держи, – сказала Линн, протягивая мне пятерку. – Купишь себе приличный галстук для новой работы. Больше никаких драных футболок.
Я-то и забыл, что снова придется прилично одеваться: в последний год я просто хватал с пола первые попавшиеся вещи и так ходил на работу. Чем более мятыми они были, тем лучше. Я затолкал банкноту в карман и потянулся обнять Джой.
– Но-но, потише, – воскликнула она, воздевая вверх руки. – Я едва-едва ногти заново отрастила. Если сломаю хоть один и снова придется наращивать, я этого не переживу.
Однако она наклонилась ко мне и звучно чмокнула в щеку.
– Вот так! – добавила она, стирая след от помады тыльной стороной ладони, – хоть ты и не покупал мне мармеладки, да еще и обошелся аж в пять фунтов.
Я попрощался с Хейли и Кевином, которые вышли на лестницу меня проводить.
– Встретимся в приюте через час, – окликнула меня в последний момент Линн.
Я пошел по улице через парк к социальным домам. Был один человек, с которым я обязательно должен был проститься, хотя на данный момент он технически не являлся бездомным: мистер Оллсоп. Он по-прежнему считал себя богом, но, как ни странно, продолжал принимать лекарства. На улицу он не вернулся и в больницу с тех пор ни разу не попал.
Я постучал в дверь и услышал, как он торопится отпереть замок.
– Дитя мое! – воскликнул мистер Оллсоп, увидев меня на пороге.
– Я на минутку. Просто попрощаться. Сегодня я работал последний день.
Он поднял вверх указательный палец.
– Подождите-ка, – сказал он, скрылся в коридоре и через пару минут вернулся с камешком в руке.
– Слово Божье, – объявил мистер Оллсоп, протягивая его мне.
– О, спасибо, – с улыбкой ответил я.
Такой же сумасшедший, как раньше.
Линн дожидалась меня возле входа в приют; внутрь мы вошли вместе. Талькот сидел на своем скейте в холле.
– Вы до сих пор не получили искусственный глаз? – спросил я его.
Надо же, а я столько бумаг оформил, чтобы выбить для него протез, который можно вставлять в пустую глазницу!
– Да, и что насчет инвалидного кресла? Я направил запрос давным-давно! – возмутился я.
Талькот широко улыбнулся.
– Да нет, я все получил, – сказал он, – кресло отличное, но на скейте мне удобнее.
– А что со стеклянным глазом?
– Ну, с ним мне меньше денег на улице дают, так я его вынимаю, когда иду побираться, а потом дома вставляю назад. Парни меня так и называют – «Глаз наружу».
Я неодобрительно покачал головой, а Линн рассмеялась. По очереди я попрощался со всеми пациентами, кто оказался на месте.
Разыскать Барри мне так и не удалось. Может, мое «прощайте» и не имело для него значения, но мне хотелось верить, что это не так. Кстати, рубашка от Prada до сих пор у меня, и иногда я ее надеваю. Вот только никому не рассказываю, где ее раздобыл.
Мы с Линн вместе шли по улице. Она возвращалась в офис, а я направлялся домой. Мы крепко обнялись на прощание.
– Спасибо за все, – сказал я.
– Не забывай нас, – бросила она