Где правда, там и ложь стр. 56
сок. И тут сама увидела имя.
КАРЛ ШЮТЦ.
– Ох, – поражённо произнесла я. – Какой плохой год для людей с именем Карл Шютц. Отчего умер этот и сколько ему было лет?
– Каролина! – Как всегда в минуты возмущения, глаза Мими были широко раскрыты. – Не строй из себя дурочку. Это не какой-то там Карл. Это твой Карл!
– Но мой умер больше пяти недель назад, – возразила я, по-прежнему ничего не понимая.
Мими взяла газету и расправила её перед собой, как транспарант.
– Пожалуйста! Убедись сама.
Объявление о смерти Карла занимало добрых полстраницы, это стоило, наверное, целое состояние.
Неисповедимы пути господни… Мы прощаемся с чудесным человеком,который осчастливил нас своей светлой личностьюи дарил нам радость и любовь.Внезапно и неожиданно в возрасте 53 лет умер наш любимый отец, брат и муж Доктор Карл ШютцЖизнь для искусства и семьи СкорбимЛео ШютцКоринна ШютцХелена ШютцТомас ШютцМоника Ланге-Шютц,а также друзья и родные Исполненные благодарности, мы хотим вспомнить о нём.Всех, кто знал его, сердечно приглашаемв четверг, 3 декабря, в 16:00 в ритуальный зал Хелльманна маленькое поминальное торжество, посвящённое его памяти.Вместо цветов и венков просим делать взносы в Шютц-фондсодействия немецкому кинематографу. Номер счёта 11820056в банке Дюсселдорфа. Всех, кто по ошибке не получил личногоприглашения, просим рассматривать данное объявлениекак таковое.Я таращилась на объявление не меньше минуты. Затем Мими опустила газету и устало сказала:
– По крайней мере они не изобразили тут венок и руки в молитве. Или сломанную розу. Карл пришёл бы в бешенство.
– Да, но что значит «неисповедимы пути господни»? Карл был атеист!
– Да, но его семья, очевидно, нет, – ответила Мими. – В четверг будет сорок дней со смерти Карла. Они, похоже, собираются отмечать сорок дней.
– «Неисповедимы пути господни»?
– На языке католиков это означает: поскольку он бросил свою семью и нашёл себе новую молодую жену, он был наказан ранней смертью и на довольно длительное время попадёт в чистилище, аминь.
– Жизнь для искусства и семьи. – У меня пересохло во рту и участился пульс. – Это почти смешно.
– Тем не менее. Они бы могли написать наоборот: сначала семья, потом искусство, – сказала Мими. – Но нет, это вообще не смешно! – Она так сильно ударила кулаком по газете, что посуда на столе зазвенела. – Честно говоря, я этого не понимаю. Это самое бесстыдное, что я когда-либо видела. Они действительно устраивают… альтернативные похороны.
– А это вообще можно делать?
– А кто им может запретить? Наш адвокат? Папа Римский?
– Но они… они же не имеют права!.. – вскричала я. – Карл у меня! – Несколько тише я добавила: – По крайней мере его прах.
– Я считаю, что они даже способны выставить пустой гроб. – Мими снова посмотрела на объявление. – Моника – это, наверное, бывшая жена. Любимый отец, брат и муж – алло? Какая наглость!
– Вряд ли в подобном объявлении можно было написать «нелюбимый бывший муж». – Я пододвинула свой стул ближе к Мими. Моника Ланге-Шютц. Я не знала, что у матери Лео двойная фамилия, но это меня не удивило. Очень подходит к Оер-Эркеншвику.
– А что это