Где правда, там и ложь стр. 57
за Шютц-фонд? – спросила Мими. – Вряд ли они могут вот так просто основать фонд имени Карла. Я немедленно позвоню нашему адвокату.
– Наверное, это идея дядюшки Томаса. Карл не имел ничего общего с кинематографом, тем более с немецким кинематографом. А вот дядюшка Томас Кувшинное рыло выбросил миллионы на производство каких-то подозрительных фильмов. Только подумать! Он не только хочет урвать кусок от наследства Карла, он хочет ещё и набить карманы деньгами, которые люди потратили бы на венки.
– Вот крыса, – пробурчала Мими.
– Преступники, – сказала я. – Сплошь преступники и прожжённые лицемеры.
– Так бы их и… пнула в зад! Я бы охотно появилась на этом торжестве и высказала бы им всё, что я о них думаю!
– Я тебя благословляю. Можешь взять для подкрепления баллончики с краской. И бомбы-вонючки.
– Я серьёзно. Это нельзя просто так оставлять! У Карла уже было поминальное торжество! Пять недель назад. У нас был прекрасный ведущий, трогательные речи, белые розы, огромные свечи – а ещё в большой чаше плавали маленькие огоньки и лепестки цветов!
В самом деле? Я ничего этого не помнила. Я просто смотрела перед собой и подсчитывала всё, что можно. 46 рук, которые мне пришлось пожать. 68 ног в чёрном. 14 мужчин с бородой. 87 раз прозвучавшее слово «тяжело».
– Это были креативные, приличные, торжественные поминки. И ни один из них не посчитал нужным явиться, – сказала Мими. – Они даже не извинились.
– Не, конечно, не извинились. Они же запланировали альтернативное мероприятие. Наверное, к ним даже придёт священник и скажет что-нибудь про неисповедимость путей Господних… И про чистилище, куда попадают люди, оставившие жену и детей. В католической церкви разводы не признаются, поэтому бывшая жена Карла, строго говоря, по-прежнему за ним замужем, понимаешь? Это она сейчас вдова.
– Давай туда сходим, – предложила Мими. – Чтобы они от стыда провалились сквозь землю.
При этой мысли у меня скрутило живот
– Тогда нам придётся надеть светлые парики и тёмные очки.
– Чушь! У нас нет причин скрываться! Это им должно быть стыдно. У них нет ни капли разума. Мы отправимся туда и расскажем всем гостям, что семья бойкотировала настоящие поминки. – Мими сложила газету в квадратик размером с открытку. – И что настоящая вдова – это ты. И что они хотят отобрать у тебя имущество Карла вплоть до последней табакерки.
Я попыталась представить себе эту сцену. В моём воображении бывшая жена Карла стояла в шляпке с чёрной вуалью в окружении своих троих детей и священника, и все они презрительно смотрели на меня.
Мой живот скрутило ещё сильней.
– Я думаю, что я не решусь это сделать.
– Почему? – Мими бросила сложенную газету на стол, где она волшебным образом развернулась. – Тут нужна не решительность, а только злость. А я сейчас так зла, что меня трясёт.
Я прислушалась к себе.
– Наверное, таблетки сделали меня трусихой. Я уверена, что если мы там появимся, то они распнут нас на ближайшем дереве.
– Хм, – сказала Мими. – Может быть, ты права. Они, наверное, не понимают, как отвратительно то, что они собираются сделать.