Где правда, там и ложь стр. 96
решительно упёрла руки в бока. – Никаких разговоров о ребёнке, абсолютно! Сделаем вид, что ничего нет, понятно?
– И как долго?
– Пока он не родится. То есть если он когда-нибудь родится.
– Разумеется, он ро…
– Заткнитесь! – крикнула Мими. – Вы всё ещё не поняли?
– Поняли, поняли, – заверили её подруги. Но уже не следующий день – по чистой случайности я снова была в магазине, поскольку не могла решить, купить мне коричневые туфли или чёрные, – Констанца принесла двухэтажный торт, покрытый голубой и розовой глазурью. Поверх глазури белыми буквами было выведено: «It’s baby!».
Увидев лицо Мими, Констанца
испугалась, что торт – бисквитная мечта с чернично-малиновым кремом – может быть брошен в стену, и торопливо сказала:
– Это не для твоего ребёнка – это для э-э-э… другого ребёнка.
– Да, и для какого же? – угрожающе спросила Мими.
– Ну… моего.
– Ты беременна?
Констанца подняла торт так, чтобы Мими до него не дотянулась.
– Ещё нет, но мы с Антоном сегодня решили больше не предохраняться и положиться на судьбу.
– То есть нет никакого другого ребёнка? – Мими сощурилась, пытаясь выглядеть опасной.
– Так сказать нельзя – сегодня ночью у нас был полностью незащищённый секс, и там внутри как раз в этот момент может зародиться ребёнок – и торт именно для этого ребёнка. Вряд ли ты можешь иметь что-нибудь против. Я принесла ещё шампанское, потому что это надо отпраздновать. И тем самым я хочу тебе доказать, что можно радоваться ребёнку, даже когда его ещё не зачали. Вот так!
Мими пробурчала что-то нечленораздельное, но поскольку в этот момент вошла очередная покупательница, торт остался нетронутым. То есть до тех пор, пока Констанца его не разрезала и не поделила. Действительно вкуснейший торт на свете. Я спросила, можно ли мне отнести два куска в аптеку, и Констанца мне разрешила. Увидев меня с тортом, Юстус обрадовался.
– Наконец кто-то нормальный, – сказал он. – Потому что сегодня к нам приходят одни тронутые и извращенцы, верно, Янина?
Его ФТА восхитилась тортом.
– О, домашней выпечки?
Я была польщена, что меня не причислили к тронутым и извращенцам. Это было совершенно новое чувство. В этот момент в аптеку зашла очередная тронутая, довольно молодая женщина, и решительно направилась к прилавку.
– Мне нужен острый перец, тмин, майоран и тархун, – заявила она. Аптекарь закатил глаза, а Янина терпеливо объяснила женщине, что, к сожалению, приправами они не торгуют.
– Но это же аптека! – возмущённо воскликнула женщина.
– А ты – красный автобус, – пробормотал Юстус, но Янина ответила ангельски дружелюбным тоном:
– Да, это аптека, и поэтому мы не продаём приправы.
– Я считаю, это неслыханно! И вы смеете говорить мне это прямо в лицо! Словно вы этим гордитесь. – Женщина развернулась на каблуках и покинула аптеку.
– Наверное, она сейчас направилась в обувной магазин – надеюсь, вы торгуете тархуном? – Юстус улыбнулся мне. – Что я могу для тебя сделать?
– Я не могу решить, купить ли мне коричневые туфли или чёрные.
– Да, это действительно проблема. Янина, ты справишься без меня пару минут?
Янина, откусив огромный