Где правда, там и ложь стр. 97
кусок торта, кивнула.
В «Пумпс и Помпс» все стали с любопытством разглядывать аптекаря. Я им рассказала про моего нового лучшего голубого друга, и они мне немного завидовали. В основном, конечно, из-за продукции «Ла Мер».
Правда, Труди считала, что аптекарь ни в коем случае не голубой, потому что она была лично знакома с его бывшей подругой, посещавшей когда-то её курс дыхательной терапии.
– Нет, это исключено, – сказала я, а Мими добавила:
– Он точно голубой, Труди, у него даже фамилия Детлефсен.
Констанца сказала, что в той местности, откуда она родом, очень много людей носят фамилию Детлефсен, и среди них, насколько она знает, голубых нет.
– Но этот голубой, – сказала я и рассказала, что он покрасил мне ногти на ногах. Лиловым лаком.
Тем самым я убедила Констанцу, но не Труди.
– Ну, во-первых, я считаю это дискриминацией – почему гетеросексуальные мужчины не могут красить ногти? И во-вторых, я очень хорошо помню его бывшую подругу. Мне понадобилось довольно много времени для того, чтобы помочь ей выдохнуть аптекаря из живота.
– Наверное, это был другой аптекарь, – предположила я.
– Нет, это он, – возразила мне Труди. – Я точно помню.
– Но он голубой.
– В то время он не был голубым.
Когда Юстус вошёл со мной в магазин, Труди переложила ребёнка на плечо и стала внимательно разглядывать Юстуса. За его спиной она начала делать мне странные знаки.
– Что? – прошептала я.
– Не голубой, – прошептала она в ответ.
– Почему?
– Он ходит иначе, – прошептала Труди.
– Что? – спросил Юстус.
– Батареи горячие, – громко сказала Труди.
– Не удивительно, – ответил Юстус. – При минус восьми на улице. Ну, где туфли?
Я показала.
– Хм, – сказал Юстус, рассматривая чёрную пару. – Опять чёрные? Я считаю, что они очень похожи на те туфли, которые у
тебя уже есть.
– Ох. Да, верно. Тогда я куплю коричневые.
– Коричневые очень красивые. Но, честно говоря, с чем ты их будешь носить? У тебя вообще нет коричневой одежды. И я бы на твоём месте не стал бы её покупать. Коричневый – не совсем твой цвет, к тому же он очень скучный.
Я бросила многозначительный взгляд на Труди. Ну? По-прежнему не голубой?
Труди заколебалась. Но окончательно она убедилась только тогда, когда аптекарь ухватил пару лиловых туфель и сказал:
– А как насчёт этих? Они просто изумительны.
– Ну, раз ты так считаешь… – Я торжествующе улыбнулась Труди. – Сколько они стоят? Ладно, не важно. Я их куплю. В конце концов, я богатая наследница.
Правда, наследство по-прежнему заставляло себя ждать. Адвокаты, похоже, не особенно торопились, к тому же дело тормозили письма адвоката дядюшки Томаса. Поэтому февраль и первая половина марта прошли без особых изменений. Университет Санкт-Галлена, где всё ещё ждали мою дипломную работу, получал от меня письма о том, что я по-прежнему не в состоянии работать над дипломом, симпатичная риэлторша при всём старании не могла найти для меня двухкомнатную квартиру с камином, Мими по-прежнему была беременна и всё время ворчала. Фрау Картхаус-Кюртен хотя и говорила каждую неделю, что мы должны