Библиотека

Где-то у Проциона стр. 143

Размер шрифта
-
+
Тема

оказался где-то у самого пола, а Лунин с Камовым, наоборот – под потолком.

– Готово! – доложил Меркулов.

Голос Калантарова подтвердил:

– Предварительная ориентация по осям – без отклонений!

– Мы слишком далеко просквозили с этой бомбой, – полупонятно объяснил Камов Вадиму. – Потому такой угол большой… – и тут же без перехода опять скомандовал: – Сурен! Как у тебя?

4

– Отсечка факела через полминуты, – доложил бортинженер.

Лунин сидел, чувствуя себя полным болваном. Происходящее нисколько не походило ни на что ему знакомое. А уж такого устройства Центрального Поста Вадим не видел даже в фантастических фильмах. Он совсем уже собрался задать на эту тему вопрос, но тут раздался доклад Акопяна:

– Отсечка!

– Вадим Петрович – сместитесь в боковое! – сказал Камов.

Вадим и сам сообразил, что сейчас произойдет, и нырнул «внутрь себя». К счастью, ему удалось не перепутать «чердак» с «хронопогребом»… Но и «чердак» не сильно спасал от вибрации, как оказалось. Единственный плюс – тряска воспринималась здесь как короткий удар. Но удар настолько мощный, что Лунин вывалился обратно, хватая воздух, как рыба, выдернутая из воды. Встроенный интерфейс ничего не мог поделать с совпадением резонансных частот…

– Самочувствие? – потребовал тем временем доклада Камов.

– Бортинженер – нормально… – донесся сдавленный голос Акопяна.

– Штурман – в порядке… – проскрипел Калантаров.

– Меркулов – норма, чтоб ее…

По голосам чувствовалось, что муторно всем. Вадим даже приободрился: раз уж тренированному экипажу нехорошо, то ему сам бог велел. И когда Камов неожиданно спросил:

– Вадим Петрович? – Лунин даже нашел в себе силы выдавить:

– Живой…

– Молодцом, – похвалил Камов, тут же резюмировав: – Доклады приняты! Второму пилоту уточняющий вопрос: Сережа, работать можешь?

– Через минуту…

– Хорошо! Минуту ждем… Ну, как вам, Вадим Петрович, наше ремесло?

– Да пока не понял…

– Что не поняли?

– Да вот, – Лунин честно обвел руками обстановку рубки. – Зачем все… так… Обычную-то кабину сделать было нельзя?

– Нельзя, – Камов, кажется, без замедления сообразил, о чем речь. – Это ведь не самолет…

– В смысле?

– Нам здесь не надо пилотаж крутить. Особенность тяжелого межпланетного корабля – точность ориентации. Вполне сравнимая с прецезионностью наводки телескопа. Потому и база инструмента должна быть соответствующая. Вот и пришлось сделать рубку в виде одного большого инструмента. Разметку видите? – показал Камов на линии на экране. – А на пультах ложементов визиры?

– Вижу, – сказал Лунин.

– Ну, вот, пилот, совмещая визир с координатами нужной точки на экране, задает ориентировку главной оси корабля. Так сказать, предварительно прицеливается. Штурман по своей аппаратуре проверяет установку более точно. А затем уже просто… Нужно только довернуть сам корабль так, чтобы привести экваториальное кольцо, – Сергей Александрович указал на решетчатую ферму, к

которой крепились кресла, – к широте ноль на градусной сетке небесного глобуса… Вам все еще что-то непонятно, Вадим Петрович?

Лунин закрыл рот. Подумал. Потом сказал:

– Непонятно.

– Эк, – Камов крякнул с досадой. – Тогда, извините, окончательное объяснение уже после завершения коррекции! Сережа, – позвал он Меркулова. – Ты готов?

– Готов, Сергей Александрович.

– Тогда работаем. Георгий – контроль осей! Сурен – рулевые двигатели!

– Есть! Выполняю! – донесла трансляция.

– Начали!

Если Лунин думал, что разворот самого корабля на новый курс после того, как предварительное прицеливание – или как его там? – выполнено, это не сложно, то ему пришлось в этом усомниться. Сперва требовалось, работая враздрай носовыми и кормовыми рулями,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.