Где-то у Проциона стр. 150
будет узнать ваше очаровательное имя, несравненная? Что-то, кстати, я вас до того в наших рядах не встречал…
– А я раньше планетологами занималась. Только сегодня поменялась в эту часть десанта. Как раз куратором вашего великого и ужасного. С ним мы уже знакомы…
– А Юлька куда делась?
– Она теперь на моем месте. Ей, она говорит, лучше работать на основной базе, где потребуется дополнительный специалист по андроидам…
– А, так мы с ней, стало быть, два киберинара там будем! – обрадовался Генрих. – Это хорошо! Это она правильно сообразила! Верно, Вадим?
Лунин что-то невразумительно промычал, занятый в основном тем, чтобы не состроить на лице слишком мрачную рожу. И Генриха ему провести удалось. А вот Анжелику, похоже, нет…
– Что-то не так? – сказала она, вопросительно выгнув бровь.
Вадим мог не задумываясь назвать несколько своих знакомых мужиков, немедленно подпрыгнувших бы при виде такого зрелища. Да и сам Вадим среагировал бы так же при других обстоятельствах… Спору нет: Анжелика и в самом деле была красавицей. Но сейчас, с кровоточащей пробоиной в душе – в которой не виноват был никто кроме исключительно него самого! – Лунин среагировал довольно вяло. Хотя, как ему показалось, вполне замотивированно:
– Да нет, все нормально… Прикидываю, какие косяки мы проглядели, и что может вылезти из них на Марсе.
– Да ну, какие косяки! – с преувеличенным энтузиазмом возразил Семенов. Одновременно из-за плеча Анжелики кивая на нее, округлив глаза и стуча себя пальцем по виску. – Не слушайте вы этого трудоголика! Он готов заморочки искать где угодно! Даже там, где сам их все устранил! Кроме своих андроидов в упор ничего не видит!
Анжелика слегка оттаяла и посмотрела на Вадима с иронией:
– Да, я знаю, – сказала она. – Меня предупредили, что он бука…
3
Вадим открыл было рот, – чтобы возмутиться – но тут на весь салон прозвучал голос Саитгиреева:
– Ну что, все расселись? Ехать можно?
– Все! Все! – отозвался хор голосов. – Можно!
– Ну, что ж – тогда минутная готовность! Лобов, веди отсчет!
– Есть… – отозвался Дядя Федор. И размеренно заговорил, явно ориентируясь на индикатор часов: – Полсотни четыре… Полсотни три… Полсотни два…
– «Ореол», как слышите? – продолжил между тем Тимур.
– Слышу вас хорошо, – раздался голос Камова. – Доложите состояние.
– Все системы штатно. К расстыковке – минутная готовность… Уже полуминутная… Разрешаете разделение?
– По нашему контролю тоже все в порядке… Отстыковку разрешаю. Ни пуха ни пера, братцы!
– К черту, Сергей Александрович! – встрял выполняющий командирские обязанности Кремер. – К черту!
Через полминуты Лобов, продолжавший невозмутимо исполнять функцию метронома, произнес:
– Ноль!
– Отделение! – скомандовал Тимур.
Звезды на экране дрогнули и стали поворачиваться. Вадим сперва
решил, что разделение произошло с закручивающим толчком, но когда поворот не остановился, сообразил, что это не случайность. Что Тимур тут же и подтвердил:
– Вот! – сказал он. – Спешите видеть, пока мы еще не разошлись!
С этого ракурса «Ореол» как нельзя больше напоминал волан – конус с нашлепкой на вершине. С воткнутыми в нее крестом четырьмя крыльями-радиаторами. На носовой оконечности корпуса медленно закрывались створки грузовой рампы, складываясь в купол обтекателя. Облитый солнечным светом, корабль сиял, как елочная игрушка, – излюбленное сравнение всех тележурналистов, избитое, но от этого не перестающее упоминаться.
– Внимание! – опять раздался голос Камова. – Начинаю разворот! Тимур, уходи с траектории!
– Понял! Выполняю!..